— Нет. Это не тот. Не получается. Тому должно быть сегодня лет сто и еще с хвостиком, — он снова посмотрел на Юрия, на этот раз откровенно пристально. — Хотя вообще-то, с другой-то стороны, если подумать. Познакомишь?

— Вряд ли, — сказал Юрий, спокойно выдержав знаменитый взгляд Работодателя. — Зачем это тебе? Только зря тревожить пожилого человека.

Юрий достал второй диктофон, секретный, проверил запись — здесь тоже было все в порядке.

«Ладно, — подумает он. — Потом. Все потом. Не хочу сегодня думать вообще. Ни о чем. К чертям!».

— А кто он вообще такой, этот твой Алексей Матвеевич? — спросил Юрий.

— Как? Ты так и не понял? Это же Алексей Добрый. Великий целитель. Ты что, газет не читаешь?

— Не читаю. И радио не слушаю.

— И рекламу тебе в ящик не бросают?

— И рекламу не читаю. И телик не смотрю. Серый я, чего и тебе от всей души желаю. А от чего он исцеляет?

— От всего, — сказал Работодатель тоном щедрого хозяина.

— И на хрен он нам с тобой сдался?

— Не нам, — ответил Работодатель, — Это заказ.

— Какой заказ?

— Выпотрошить. Он много чего знает, этот Лешка-Колошка. Ты же сам видел.

— А кто заказчик?

Работодатель ответил не сразу, но все-таки ответил:

— Аятолла, — сказал он. — Извини.

«Опять Аятолла» — хотел сказать, но, конечно, не сказал Юрий.

Неужели не понятно, что нельзя? Опасно. Да и попахивало. Баксы не пахнут? Еще как пахнут. Если принюхаться. Но если не принюхиваться специально, тогда, разумеется, не пахнут. Я не хочу работать на Аятоллу! На Павла Петровича Романова — с удовольствием. На себя, любимого, пожалуйста. А на Аятоллу не хочу. Тошнит. И не только от страха.

Работодатель остановился у подвальчика «24 часа». Отслюнил шестьдесят баксов двадцатками и уехал, сделав на прощанье ручкой.

— До завтра. В десять ноль-ноль, как штык, на рабочем месте! Будем потрошить еще одного дяденьку с бородой.

— Да хоть с рогами!

Юрий спустился в подвальчик и набрал там на сорок баксов всякого. (Все в подвальчике его старые знакомые и принимали у него хоть баксы, хоть дойчемарки, хоть юаровские рэнды — по специальному курсу, разумеется, но такова уж се ля ви.)

При выходе, руки у него заняли два титанических пакета, и чтобы не рисковать драгоценными бутылками он, добравшись до двери их съёмной квартиры, нажал на кнопку звонка подбородком. Жанка, слава богу, прискакала тут же, распахнула дверь, и он по её квадратным глазам моментально понял: что-то не так!

— Что?

— Вадим там твой, — сказала Жанка тихонько и как бы с испугом. — Знаешь, он, по-моему, немного не в себе, честное слово.

— О, Господи! — выдохнул Юрий, но больше с облегчением, нежели с раздражением или неудовольствием.