Я опять провёл пальцами по её прохладным влажным волосам.
— У меня есть всё, что угодно, но про совесть я впервые слышу.
Её губы тронула улыбка.
— Наконец-то признался… но я бы повторила с тобой «Дыхание бога Кромса»… лежу и думаю об этом, как дура.
— «Дыхание бога Кромса»? Ничего заманчивее от девушки не слышал. А пока полежи здесь, скоро вернусь.
Мне нужно было срочно увидеть остальных.
Правда, я даже не успел подняться на ноги, как позади меня раздался радостный детский выкрик, с забавным шаньлинским акцентом, но такой до боли родной:
— Белобрисий! Ти зивой!
Из кустов выскочил Ван Бо и с воплем дикого счастья кинулся меня обнимать.
— Как зе я рад! Как я рад! Как ра-а-а-д!
Я крепко обнял его в ответ и поднял над землёй.
— А я как рад, Бо.
— Я немнозко подлатал твоих друзей. Ты зе не против?
— Где остальные? Веди скорее!
Бо ухватил меня за руку и потащил на самый берег, в сторону переката и каменистого обрыва.
— Ты её успокой, ладно? — пробормотал мальчишка на ходу. — Она зе утопится с горя!
От его слов меня охватил мороз. Оставалось найти только Нонну и Эла, но фраза «Она же утопится с горя!» вызвала у меня нехилую панику.
Через минуту на большом пологом камне у самой воды я наконец увидел ещё двоих.
Эла и Нонну.
Лаврентий лежал на спине, раскинув руки в стороны, без очков, в порванной одежде. Он не шевелился, будто мёртвый, а Нонна стояла на коленях рядом с ним и рыдала.
Шум реки заглушал её плач.
Бледная, как смерть, в ссадинах и слезах, в обгоревшей одежде горничной, без калош, босиком, она завывала, обхватив голову руками и покачиваясь, будто не могла удержать себя на месте.
— Нонни! — Я бросился к ней. — Нонни!
Она меня не услышала.
А может, услышала, но не смогла заставить себя повернуть голову.
Нонна продолжала рыдать, завывать и биться в истерике.
Оказавшись наконец рядом, я кинулся к Элу и сразу понял, что с ним случилось. Из-за того, что Стрекоза погибла, пострадал и сам Лаврентий. Он не умер, был без сознания, но лишился левой ноги до самого колена.
Конечность будто отрубило гигантским топором вместе со штаниной.
Не было ни крови, ни раны. Просто аккуратный срез, уже заживлённый, будто конечность у Эла забрали заранее, на будущее, а сейчас оно случилось.
Магия была беспощадна и всегда забирала то, что отдано ей в жертву.
Я сжал кулаки.
— Эл… дружище…
Услышав мой голос, Нонна распахнула зарёванные и воспалённые глаза.
— Илья! Живой! — Вскочив с колен, она бросилась мне на шею и снова разрыдалась. — Миленький мой! Ты жив! Жив!..
Она сжала меня в объятиях так крепко, что мне стало больно.