Пацан разлепил веки и вздохнул.
— Всё равно зе не отстанес?
— Не отстану.
Ван Бо взял Скрипторию и стилус.
— Ладно. Говори, сто надо написать.
Я перевёл дыхание, тщательно формулируя в уме нужную фразу. От нее зависела жизнь человека.
— Напиши с ошибками, но чтобы создавалось впечатление, что я тоже изучаю шаньлинский, — наконец произнёс я. — Напиши «Доброй ночи».
Мальчишка опять вздохнул.
— Это ти так девуску добиваесся? Как-то слабовато, нет?
— Пиши! — процедил я.
Он не спеша начертил два иероглифа и уставился на меня.
— Есть. Дальсе сто?
— Дальше ждём ответа.
Ван Бо усмехнулся.
— Думаес, она сразу за тебя замуз пойдет, потому сто ти везливо поздоровался и…
Он даже фразу закончить не успел, как на открытой странице Скриптории появился ответ от Ольги:
«Доброй ночи!».
По-шаньлински. И тоже с ошибками.
Я забрал Скрипторию у Ван Бо и написал уже по-русски, своей рукой, но почерк сделал похожим на почерк Эла.
«Прости, что так поздно. Но это вопрос жизни и смерти! Завтра собираюсь с девушкой в театр. Хочу её сразить. Будь добра, напомни, как называлась та пьеса, которую мы смотрели в прошлом сезоне. Там было что-то про побег от родителей и тайную свадьбу в горах».
Написав это, я снова стал ждать.
Если с Ольгой всё в порядке, то она напишет, что я идиот и подобной пьесы не существует. Причем, ответит по-русски, чтобы я наверняка понял.
Но если что-то не так, то ответ будет совсем другим. Понятным только мне. Точнее, тому, кто тоже умеет писать по-шаньлински с ошибками.
Ван Бо сощурился и глянул на меня.
— Я узе говорил тебе, сто ти странний?
— Говорил, — вздохнул я.
Мы замолчали, уставившись на страницу Скриптории. Я — с напряжением; а Ван Бо — с любопытством.
Так прошла пара минут.
Тревога во мне росла с каждой секундой ожидания. В итоге я сжал Скрипторию с такой силой, что чуть не смял пальцами листок.
— Да ответит она, не волнуйся! — захихикал Ван Бо.
Его смех оборвался, когда она действительно ответила. Опять по-шаньлински.
Мальчик взял у меня блокнот и молча прочитал иероглифы. Потом перечитал. Потом ещё раз перечитал.
В итоге я не выдержал, вскочил на ноги и горой навис над мальчишкой:
— Что она написала? Говори уже! Не томи! Это правда вопрос жизни и смерти!
Ван Бо поднял на меня немигающий взгляд и пробормотал:
— Она вийдет за тебя замус церез три дня.
Я замер.
— Что?.. Не понял.
Мальчишка в растерянности добавил:
— Она написала: «Три дня до свадьбы».
Я медленно уселся обратно на край кровати.
Вот, значит, как. «Три дня до свадьбы».
Всё-таки это правда. Ольга Лаврова в плену у колдунов. И, судя по её сообщению, через три дня что-то должно произойти. Но что именно?