А летающие кочевники? Возможно, они искали то же самое?
Они ведь сожгли ворота, но не смогли войти в усадьбу. А чтобы отвести подозрение от своих настоящих намерений, сожгли заодно ещё и деревенское имущество, а потом изобразили мародёрство.
— Вам известно, что спрятал Михаил в этой усадьбе? — прямо спросил я у няни. — Почему он защитил её ртутной Печатью на воротах? Он что-то спрятал здесь?
Няня с волнением на меня посмотрела.
— Не знаю, Илюша. Видит Бог, не знаю. О таком Михаил ничего мне не говорил…
В этот момент через ауру Тихих Трав донёсся искажённый и панический выкрик:
— И-и-э-элья-я-а-а-а-а-а!.. Помоги-и-и!..
Я всё-таки оттолкнул няню в сторону, выхватил лабораторные щипцы и бросился к двери. Но рубить лианы не пришлось — они исчезли в ту же секунду. Няня больше не стала меня держать.
Ударом ноги я распахнул дверь и выбежал в коридор.
Всё было в дыму. Потоки жара и искры врывались внутрь из разбитых окон, а на улице вместо ночи наступила заря — алая и горячая. Всё озарилось огнём.
Прикрыв нос и рот ладонью, я рванул по коридору, но почти сразу натолкнулся на тело.
Это был Виктор Камынин.
— Витя! — Я бросился к нему и перевернул на спину, боясь увидеть самое страшное.
Но слава Богу.
В сильном приступе кашля Виктор задёргался всем телом, забрызгав меня слюной, и прохрипел:
— Они жгут… жгут усадьбу… Илья… Почему ты не вышел?.. И наша охрана сбежала, никого нет… никто не поможет…
Почему я не вышел, объяснить было сложно, да и не собирался я этого делать.
А вот новость о том, что исчезли все пять родовых охранников-светочей, которые должны были защищать меня и усадьбу, вызвала неприятный холодок по спине. Эти твари выбрали идеальный момент, чтобы бросить меня погибать.
К нам подбежала няня, и я сразу оставил Виктора на её попечении, а сам кинулся к задним дверям — они вели из кухонного флигеля напрямую во двор.
Там творился ад!
Горело всё: деревья, трава, постройки, заборы и, кажется, даже сама земля. Только перекладина на сожжённых воротах всё так же блестела, а герб Ломоносовых — Башня Мер и Весов — оставался в целости и сохранности. Теперь-то я понимал, что этот герб был создан не из золота, а из ртути, которую превратили в золото. И это мог сделать только поистине великий алхимик!
В бушующем пламени я увидел Нонну и Эла.
Вокруг Нонны кружилась золотая пыль — она отталкивала огонь и даже гасила его. Такую защиту могли создавать все алхимики из касты твёрдых металлов. То есть все, кроме ртутных. Сама кузина отлично владела этой техникой и совершенно забыла о том, что горничная Рагнеда на такое точно не способна.