Фрида выдавила улыбку. Сколько раз она это слышала. Мол, она – не из тех евреев, о которых говорил герр Гитлер. Тех евреев изображал еженедельник «Дер Штюрмер», выходивший миллионным тиражом, – на сатанинских обрядах они упивались кровью христианских девственниц. Те евреи были где-то далеко, может, в глубинке, где на деревенских околицах уже вывешивались плакаты: евреям въезд запрещен, за последствия никто не ручается. Здесь, в Берлине, евреев знали . С ними вместе работали, пользовались их банками, покупали их торты. Эти евреи не имели ничего общего с теми, о которых писал герр Гитлер. Те евреи часами таились в засадах и на темных улицах насиловали молодых немок, целенаправленно поганя арийскую кровь.
Уж народ бы заметил, занимайся чем-то подобным булочник герр Веббер, или ювелир герр Шимон, или учитель музыки и джазовый трубач Вольфганг Штенгель.
– Вы не из тех евреев, – заверила фрау Шмидт, явно растроганная собственной добротой. – Не представляю, что фюрер может иметь против вас.
– Поживем – увидим, – ответила Фрида.
Долго ждать не пришлось.
В чем не откажешь Адольфу Гитлеру, он честно всех предупредил. Еще в самых первых речах и статьях он четко дал понять, что уготовил евреям. И 31 марта 1933 года, через шестьдесят дней своего канцлерства, доказал, что слова его не расходятся с делом.
Фрида дописывала результаты осмотра, и тут постучали в дверь.
Пришел нелюбимый коллега Мейер. Убежденный в том, что перед больницей стоят не только медицинские, но и политические задачи, он считал своим долгом приобщить пациентов к коммунистическому учению. На взгляд Фриды, это было нахально и безнравственно. Именно Мейер осуждал ее за помощь несчастной Эдельтрауд, продиктованную сентиментальностью, а не политической активностью.
Обычно лицо его светилось улыбкой. Этакой снисходительной, высокомерной ухмылкой, говорившей, что рано или поздно историческая неизбежность подтвердит правоту и мудрость его слов. Однако нынче Мейер был угрюм. Он молча положил перед Фридой газету. Слов и не требовалось, поскольку весьма красноречив был заголовок, извещавший о срочных «вынужденных» мерах противодействия евреям. В частности, поминался указ, согласно которому отныне еврейские врачи имели право пользовать только евреев.
Уже на первых абзацах Фриду обуял страх.
– Ну вот, фрау Шмидт, похоже, вам придется искать другого врача, – сказала она и, помолчав, тихо добавила: – Конечно, вы можете не подчиниться этим бандитам. Я была бы признательна.
– Бандитам? – Жизнерадостное лицо фрау Шмидт непроницаемо затвердело. – Это правительство, фрау доктор. Там не бывает бандитов.