Впервые с начала рассказа Стоун запнулся.
Билли легонько сжала его колено.
К столику подошел бармен.
– Прошу прощенья, – сказал он, – пожалуйста, допивайте и уходите.
Стоун, только что отхлебнувший пива, отставил пинту и посмотрел на бармена.
– Что? – спокойно спросил он, но пальцы сжались в кулак.
– Извините, – повторил бармен. – Мне-то все равно, я вам слова не сказал, но вот вернулся хозяин и приметил вашу подругу. Понимаете, он не пускает черных в свое заведение. Такое вот правило, вам придется уйти.
Стоун взял пинту и сделал нарочито затяжной глоток. Билли уже убрала сигареты и зажигалку в сумочку.
– Передай хозяину… – медленно сказал Стоун.
– Поль, не надо, – сердито перебила Билли. – Пошли. Я не хёчу оставаться в этот гядюшник. Такой общество? Нет уже, спасибо. Противно.
Стоун ее придержал.
– Передай хозяину, – повторил он, – что он нацист и пиздюк. Понял? Кстати, и ты пиздюк, а вдобавок трус.
– Позвольте! – оскорбился бармен. – Я ни при чем, я тут работаю…
– И просто выполняешь приказ? – усмехнулся Стоун. – Где-то я уже это слышал.
– Поль… Отто… не надо. Я хёчу идти, – сказала Билли.
Появился хозяин. Надменный здоровяк с напомаженными волосами и щеткой усов. Нагрудный карман его кителя, залоснившегося на локтях, украшал полковой значок.
– Это мой паб, и я решаю, кому здесь пить, – заявил он. – Так что вали отсюда со своей черной потаскухой.
Билли стряхнула руку Стоуна и вскочила.
– Мы уйдем, но вы жалькая и мерзкая личность. – Она говорила словно королева с мужланом. – Что-то здесь завоняло. Может, забило трюбу, но, похоже, несет от хозяина.
Однако Стоун не двинулся с места.
– Я сосчитаю до пяти, и ты извинишься перед дамой, – угрожающе сказал он. – Один… два…
Билли вновь попыталась вмешаться – безуспешно. Стоун закончил отсчет и, привстав, разящим апперкотом сбил хозяина с ног. Тошнотворный хруст, сопроводивший встречу кулака с подбородком, уверенно диагностировал перелом челюсти. Стоун развернулся, готовый заняться барменом, но перепуганный халдей попятился и врезался задом в чей-то столик, опрокинув стаканы. Никто из посетителей вмешаться не пожелал.
– Теперь можем идти. – Стоун осушил пинту и встал.
– Да уж, лючше пойдем. – Билли поспешила к выходу. – Между прочим, никто не взиваль к драка.
– Слова Чемберлена, – ответил Стоун, следуя за ней.
Они вышли из паба и тормознули такси.
Личные жертвы Берлин, 1936 г.
Дагмар вернулась в спальню. Лицо ее окаменело.
– Спасибо, что не вышел, – сказала она.
Пауль стоял у окна.
– Ужасно хотелось, – ответил он, глядя на улицу. – Невероятно.