– Это зона, свободная от арийцев! – Он обвел рукой парты, выделенные евреям. – Вход сюда вам запрещен, чтобы евреям не приходилось общаться с вами. Этот приказ – моя непоколебимая воля ! – рявкнул Отто, пародируя человека, чей портрет висел над доской.
От такой неслыханной дерзости в классе воцарилась оглушительная тишина. Длилась она секунды две, но Пауль успел на стуле отъехать к стене, обезопасив тылы.
Затем началось побоище.
Правда, кое-кто из «немцев» счел заявление Отто уморой и покатился со смеху, один-другой в восторге даже грохнули крышками парт. Однако большинство взбесились и тотчас сформировали карательный отряд числом восемь бойцов, которые вскочили на ноги и ринулись к Отто. Впрочем, даже столь весомое численное преимущество не привело атакующих к успеху. Отто был крепок, а уроки бокса даром не прошли. Кроме того, ограниченный плацдарм и заграждения из парт не позволяли развернуть полномасштабную атаку. Авангард из двух бойцов Отто вывел из строя, прежде чем подтянулись главные наступательные силы. Пауль уже был рядом с братом и отбивал атаки тех, кто, совершив обходной маневр вкруг парт, пробивался с фланга. Конечно, Пауль понимал, что от боя не уклониться. С младших классов все в школе знали, что братья Штенгель сражаются в паре.
Рукопашную остановили трости классного руководителя и еще двух учителей, призванных из соседних классов, – внедрившись в свалку, наставники раздавали удары направо и налево. Когда удалось восстановить относительный порядок, Отто выволокли к доске. Он утер кровь с лица и злобно зыркнул заплывшим глазом.
– Немедленно к директору, Штенгель! – рявкнул классный наставник. – Тебя высекут и вышвырнут из школы! Не сомневайся!
– Поздно. – Отто сплюнул через разбитую губу. – Я ухожу. Отто пробудился! – выкрикнул он, переиначив любимый лозунг нацистов. – Вы упекли моего отца. Меня вам не удержать.
С этим он покинул класс навсегда.
Взбешенный еврейской наглостью, учитель повернулся Паулю:
– Ну, Пауль Штенгель? – Губы его тряслись. – Есть что добавить?
– Нет, господин учитель, абсолютно нечего! – Пауль вытянулся по стойке «смирно». – Я с благодарностью приму любое место, какое школа соблаговолит мне отвести! Кроме того, приношу глубокие извинения за безобразную выходку моего брата. Он глуп и горяч, но уверяю вас, он еще научится себя вести, а пока умоляю простить его дурость.
– Что ж, ладно, – буркнул учитель, падкий на раболепие. – Учись, еврей.
Дельфин на берегу Берлин, 1935 г.
Вскоре после указа, разделившего учеников в классах, евреям запретили посещать общественные плавательные бассейны.