– Не мучайся, – сказала она.
Отто оторопел. Читает мысли, что ли?
Опять эти бабские штучки – все-то женщины знают.
– Ничего я не мучаюсь… – начал он.
– Мучаешься, и не спорь, – перебила Зильке. – Переживаешь из-за того, что было ночью. Не надо. Пожалуйста, ради меня. Иначе мне будет ужасно паршиво. Я сама этого хотела… Понимаешь… Дагмар сказала, что я всегда своего добьюсь, а я вовсе не добиваюсь… Но этой ночью хоть на миг добилась. – Она обняла Отто. – Может быть, мы больше не увидимся, мир вот-вот полетит к чертям и…
– Не надо, Зилк. – Отто мягко высвободился.
– Знаю, знаю – ты любишь Дагмар, – поспешно сказала Зильке. – Как не знать. Но ведь ночью это был не ты, понимаешь? Вот в чем вся штука. Не ты.
– А кто? – удивился Отто.
– Кто, кто – этот новый парень. – Зильке широко улыбнулась, но в глазах ее стояли слезы. – Мистер Штенгель, кто еще? Новенький, очень красивый, свежеиспеченный англичанин. Это был он.
– Верно, – тихо сказал Отто. – Это был просто мистер Штенгель.
– Значит, все хорошо. Зачем из-за него переживать?
Секунду они смотрели друг на друга. В голубых глазах Зильке плескалось желание.
– Пошли, – сказал Отто. – Нас ждут яйца и свежие рогалики.
Зильке его удержала.
– Мы с мистером Штенгелем могли бы пропустить завтрак и вернуться в купе, – настойчивой скороговоркой сказала она. – Не с тобой, а со свежеиспеченным англичанином, который был прошлой ночью…
Отто колебался. Вспомнились золотистые веснушчатые плечи и светлые кудри, перечеркнутые солнечным лучом. Груди, подрагивающие в такт движению руки с зубной щеткой. Рыжеватые волосы под мышкой.
И прошлая ночь. Нежданная вспышка хмельной страсти.
Зильке чертовски мила.
Но он любит Дагмар и обещал, что будет любить всегда. Герр или мистер, англичанин или немец, Пауль или Отто – под любым именем, вчера, сегодня или когда угодно он сдержит обещание.
Ранний завтрак Лондон, 1956 г.
– В Роттердаме мы расстались. Зильке поездом вернулась в Берлин, а я на пароме отправился в Англию. Больше мы не виделись. – Стоун разглядывал темные воды Темзы в лунном свете. – Ни с ней, ни с остальными. Континент скрылся за горизонтом, а вместе с ним и вся моя жизнь.
Билли прихлебнула чай. Четвертая кружка за ночь. Они сидели и разговаривали. Появилась утренняя смена таксистов. По реке поползли баржи, ежедневно куда-то увозившие тонны лондонского мусора. Край неба налился бледно-серым светом.
– По визе Пауля я приехал в Англию и под его именем занял место в университете, которое ему выхлопотала мама. На гуманитарном факультете.
– И как там тебе?