– Простите, что я убежал, – сказал Отто. – Если б не моя дурость, вам не пришлось бы это пережить.
– Ты ж не знал, – ответила Дагмар.
– Должен был знать! Опасность всюду. Всем это известно, и я не имел права уходить. Вот что я хочу сказать, Даг. Я тебя не брошу, ладно? Мне нет дела до твоих чувств к Паулю. Все равно я тебя люблю и буду оберегать. Все по плану. Обещаю.
– Нет, Оттси, – сказал Пауль. – Наверное, план изменится.
Последний сбор Субботнего клуба Берлин, февраль 1939 г.
Члены Субботнего клуба встретились под часами на вокзале Лертер.
Вернее, под огромными малиновыми полотнищами, украшавшими часы.
Пещерное нутро вокзала пестрело гирляндами со свастиками. Страна готовилась отметить пятидесятилетие Гитлера, и вокзальное начальство расстаралось – стяги висели где только можно.
– Куда ни плюнь, попадешь в знамя, – буркнул Отто.
– Знамена и парады, парады и знамена! – Дагмар даже не приглушила голос. – Как им самим-то не надоест?
– Дагмарище! – досадливо прошипела Зильке. – Сколько можно? Брюзжи потише!
– Никто ж не слышит.
– Они все слышат.
– Девочки, не ссорьтесь, – вмешался Пауль. – Мы последний раз вместе. Отт, иди за билетами. Я займу столик в кафе. До поезда еще целый час, успеем выпить кофе. Пойдем, Дагмар.
Он повел Дагмар в вокзальный ресторан, Отто и Зильке встали в очередь к одной из бесчисленных касс.
Когда они подошли к окошку, кассирша отдала им нацистский салют. Зрелище было забавное. Тесная кабинка не позволяла вытянуть руку, и тетка лишь вскинула кисть перед грудью. Вот так же салютовал сам Гитлер, на парадах минуя лес рук, – вяло вскидывал ладонь к плечу. Обремененный абсолютной властью и судьбоносными заботами, в ответ на рьяное идолопоклонство он снисходил лишь до небрежной пародии на приветствие.
Отто тоже отсалютовал. Иначе нельзя.
Так называемый германский салют был не обязателен, но фанатичная кассирша приветствовала им каждого клиента. Не ответить было чрезвычайно опасно. Случалось, за подобное оскорбление людей зверски избивали. Отто сам такое видел на автобусных остановках.
Его салют вышел не менее комичным. Вокруг толкался народ, Отто стоял близко к окошку и потому согнутую в локте руку вскинул наискосок, опасаясь сбить чью-нибудь шляпу в соседней очереди.
– Хайль Гитлер, – сказал он. – Пожалуйста, два билета до Роттердама.
Полная дурь. Всего-навсего покупаешь железнодорожный билет, но при этом поминаешь главу государства и отдаешь бойскаутский салют. Наверное, даже тираны Древнего Рима, объевшиеся властью, в столь житейских ситуациях обходились без верноподданнических чувств.