Они прошли через турникет и зашагали по платформе, выглядывая свой вагон. Зильке взяла Отто за руку.
Удивленный Отто хотел высвободиться, но Зильке крепко стиснула его пальцы. Они уже давно не ходили за ручку – разве что в детстве, да еще в «Напола», когда Зильке числилась его подружкой.
– Ты не против? – спросила она. – Мы же друзья. И так спокойнее.
– Не против, – искренне ответил Отто.
И впрямь спокойнее. Старина Зильке.
Они шли вдоль шумно пыхтевшего состава.
– Спасибо, что едешь со мной, Зилк. Ты для нас столько сделала.
– Брось. Мы же одна банда. – Зильке чуть пожала его руку.
Пауль и Дагмар тоже держались за руки, через зал ожидания шагая к платформе городской электрички. Оба знали: не хочешь неприятностей – держись уверенно. Иначе остановят, обыщут, унизят, а то еще выкинут из вагона, отнимут бумажник и часы. Нельзя выказывать страх, нацисты его чуют, как собаки.
Надо идти в их манере.
Вальяжно. Вразвалку. Нагло.
– Как говорит Геббельс, если уж врать, то по-крупному. – Пауль выпятил грудь, лицо его застыло в надменной ухмылке. – Внаглую. Если ты еврей, веди себя как немец. Не волнуйся, Даг. Когда Зильке вернется из Голландии, я стану немцем и ты будешь в безопасности.
– Не понимаю, отчего ты еще им не стал. У тебя же была выездная виза. Раз теперь ты – Отто, а Отто – ты, почему он не поехал по твоей визе?
– Нужно действовать наверняка, – сказал Пауль. – Плевать они хотели на еврейскую выездную визу. Надвигается война, и на границе многих евреев заворачивают. Иногда просто по злобе, но еще и потому, что сильно испортились отношения с Англией. Арийцу Отто неприятности не грозят, а завтра Зильке привезет его паспорт.
Дагмар взяла его под руку.
– Ты такой умный! Все до мелочи спланировал. Я бесспорно сделала правильный выбор.
Наутро Германо-голландская граница, 1939 г.
Состав медленно перебирался на запасные пути – пограничный контроль. Лязг и толчки разбудили Отто.
А ведь думал, что не уснет. Он долго лежал без сна, глядя на секундную стрелку часов, временами появлявшуюся в желтоватых всполохах станционных огней.
И вот снова явь.
Зильке уже встала и умывалась над маленькой раковиной.
Купе – просто загляденье. Воплощенная греза. Уютно, удобно. Все продумано. Пластмассовые стаканы в гнездах туалетной полочки прихвачены ремешками, светильники и зеркала утоплены в стенки; пепельница, подстаканники, возле каждой полки складной столик, аккуратная ниша для обуви. Сплошь медь, дерево и кожа. Славно проснуться в этакой красоте.
Конечно, если она не уносит прочь от всего, что ты знал и любил.