Зильке согнулась над раковиной. Она в юбке, но без блузки. Крепкие, загорелые и слегка веснушчатые плечи перечеркнуты белыми бретельками лифчика. Светлые волосы рассыпались по спине.
Как странно. Невероятно.
Он и Зильке…
– Не переживай и проклинать меня не надо, – намыливая лицо, сказала Зильке. Спокойно. Буднично. Даже весело. Однако в каждом слове натянутой струной звенела память о том, что произошло.
«Как она узнала, что я не сплю? – подумал Отто. – Ведь стоит ко мне спиной, а я не шелохнулся». Но он и раньше подмечал: каким-то образом женщины узнают о том, что им вовсе не предназначалось знать.
Зильке ополоснула лицо и потянулась за накрахмаленным полотенцем, перекинутым через блестящее медное кольцо.
– Было и было. – Зильке насухо вытерлась и раскрыла несессер. – Говорила же, с коньяком перебор.
Она так и стояла спиной к Отто, лежавшему на верхней полке. Ее светлые кудри всего в полуметре от его лица. Сквозь зазор в оконных шторах на плечи ее падал яркий золотистый луч.
Зильке достала тюбик зубной пасты и выдавила полоску на щетку.
– Сколько же мы вчера выпили? – весело спросила она.
Отто и сам не помнил. Раза четыре-пять заказывали «Хеннесси», да еще за ужином приговорили бутылку вина. Из вагона-ресторана ушли последними.
– Изрядно, – ответил он. – Кстати, с добрым утром.
А как еще приветствовать давнюю подругу, с которой ночью вдруг взял и переспал?
– Не переживай, это ровным счетом ничего не значит, – с полным ртом пены поспешно сказала Зильке и развернулась к Отто. В такт движениям ее руки в чашках лифчика подрагивали груди. Из-под мышки выглядывал пучок рыжеватых волос.
Зильке вновь отвернулась, сплюнула пасту и прополоскала рот.
– Меня ты не любишь, я знаю. Ты любишь Дагмар. – Утренний туалет помогал ей скрыть смущение. – Как же мне не знать. Бог свидетель, столько раз ты об этом говорил, а вчера за ужином просто все уши прожужжал, что, по правде, было слегка утомительно. И маленько невежливо. Да, она тебе не досталась . Ничего не попишешь. Не получилось, но все равно ты ее любишь. Не переживай. В прошлой ночи виноват коньяк.
Зильке нагнулась над раковиной. Сквозь золотистую кожу проступили ребра и позвонки. Очень стройная девушка.
– Это было в утешение. Только и всего, правда? – Зильке надела блузку.
– Да, – тихо ответил Отто. – В утешение. Однако приятное.
– Верно! Очень приятное! – излишне громко откликнулась Зильке и, залившись румянцем, добавила: – Забавно, что это первый раз. В смысле, для нас обоих.
– Ага. Невероятно. Сохранили себя для одноклубника.
– Честно говоря, я думала, что вы с Дагмар как кролики…