– Ты ей завидуешь, вот и все, – сказал Отто.
– Ни капельки!
– Завидуешь, завидуешь!
– Чему завидовать-то?
– Тому, что она нравится нам, – засмеялся Пауль.
– Ха! Мне-то какое дело! – выкрикнула Зильке, но покраснела, чего не скрыл даже ее золотистый загар. – Обыкновенная дылда, и титьки у нее ненастоящие. Спорим, лифчик набивает салфетками? Ну и нянькайтесь со своей Дагмар, мне-то что. Я пошла домой.
Теперь заржал и Отто. Забыв о драке, братья потешались над огорчением давней подруги.
Зильке зашагала прочь, предоставив им сравнивать боевые раны.
Субботний клуб пережил свой первый серьезный раздрай.
Этот человек Берлин, 30 января 1933 г.
Вот те на! Невероятно. Непостижимо. Немыслимо. Невозможно.
Еще вчера – вчера все было прекрасно.
И вдруг ни с того ни с сего этот человек стал канцлером.
– Он даже не получил большинства! – твердил Вольфганг за ужином в тот кошмарный вечер. – Ублюдок отставал !
Так и было. Они даже слегка расслабились. Он донимал их весь прошлый год. Этот человек . В 1932-м месяц за месяцем всякий газетный заголовок извещал о приближении этого человека к дверям семейства. Он надвигался, точно зловещий средневековый вурдалак. Но потом отступил. Электорат его зачах. Геббельс уже выказывал отчаяние. Кризис миновал.
– А теперь из-за кучки трусливых засранцев и дряхлого пиздюка Гинденбурга [41] он получил шанс. Блядство! Натуральное блядство!
Мальчики подняли головы – во взглядах читалось веселое изумление.
– Вольф! За столом! – Фрида грохнула стаканом с водой, утаивая страх. – При детях…
Вольфганг пробурчал извинение и, кусая губы, стиснул в руке очередной стаканчик шнапса.
– Ничего, мам, – с полным ртом проговорил Отто. – Я тоже считаю, что Гинденбург пиздюк.
Фрида перегнулась через стол и впервые в жизни отвесила ему оплеуху.
– Никогда не смей сквернословить! Чтоб я не слышала…
Слезы не дали ей закончить.
– Прости, мам. – Отто был потрясен не меньше. – Так мне и надо.
– Нет, это ты меня прости. Сама не знаю, как это вышло.
– Да ладно, ерунда.
Фрида обошла стол и обняла сына.
– Вот что уже сотворил с нами этот ужасный человек .
Некоторое время они молча ели. Фасолевый суп с хлебом. На второе – холодная говядина со свеклой.
– Надеются на сделку! – не выдержал Вольфганг, переламывая хлеб, будто нацистскую шею. – Сделка! С Гитлером!
– Пожалуйста, Вольф, давай не будем за едой.
Пауль просматривал вечернюю газету, сообщавшую о формировании нового кабинета министров.
– У нацистов всего лишь пара мест, – сказал он. – Тут пишут, что без согласия другой партии ему ничего не сделать. Может, герр фон Папен [42] сумеет…