– Да? – удивилась Билли. – Еврея?
– Поди разберись, кто есть кто. Интернировали всех. Я не роптал. Англичан можно понять. В конце концов, я же не еврей. Я немец, прикативший под чужим именем. И я ни капли не сочувствовал всяким нытикам – ах, нас интернировали! Англичан-то и самих приперли к стенке.
– Но зато удалёсь слинять из университет?
– Нечаянная удача, – усмехнулся Стоун. – Но скоро нас выпустили, и я прямиком пошел в армию. Вот так получил британское гражданство. После Дюнкерка англичане были рады любой подмоге.
Билли вытряхнула бурый кетчуп на яйцо.
– Наверьное, тебе било одинок.
– Не то слово. Шибко одиноко. Но я не хотел заводить друзей… я вроде как…
– Упивалься этим?
Стоун рассмеялся, намазывая тост джемом «Голден Шред».
– Наверное, можно и так сказать.
– Да, у тебя бил веський повод, малиш. Не срявнить с другие. Из дома вести не получаль?
– Нет. Наверное, в начале войны можно было бы связаться через Швейцарию, но Пауль решил, что мы столько наврали – безопаснее держаться врозь. К тому же гестапо просматривало всю зарубежную корреспонденцию.
– А брят с тех пор стал ты? Отто Штенгель, випускник «Наполя»?
– Точно. Зильке привезла ему мои документы. Пауль отыскал умельца, заменившего фото. Ты не представляешь, сколько тогда ходило фальшивок. Многие хотели избавиться от клейма «Ю». В общем, все было просто. Все координаты и семейная история остались прежними. Я закончил «Напола», но еще не вступил в вермахт. Брат пошел вместо меня.
– А если б он встретиль твой знакомый?
– Пауль считал, это маловероятно. Я же три года жил в интернате. Многие мои однокашники были иногородние. Их призывали по месту жительства, почти все стали офицерами. В вермахте уже было свыше миллиона солдат, добавлялись миллионы новых. Брат решил, что его не засекут.
– Ню и ню! – Билли тихонько присвистнула. – Лихой парень, а?
– Да уж. Лихой.
– Его ждаля учеба в Англия, а он бабах – и в верьмахт! – поразилась Билли. – Все бросиль и пошель в немецкая армия. Еврей! Вы оба всем пожертвоваль. Господи, ваша Дагмар, наверьное, и впрямь била нечто !
– Да, Билл. Она была нечто.
– Либо вы – два полёумных влюбленных дюрака.
Какое-то время оба молча ели. Хлебной корочкой Билли ловко подтерла желток – хоть не мой тарелку.
– И теперь ты ее находить? – спросила Билли, проглотив последний кусок.
– Что?
– Дагмар. Брось, По… Отто. Я поняля, зачем ты в Берлин.
Взгляд Стоуна затуманился. Он чуть сморщился, словно от боли, и печально улыбнулся:
– Дагмар умерла, Билл. В войну погибла. В Берлине я с ней не увижусь.
Из нелюди в сверхчеловеки Берлин, 1940 г.