Фигура в черном ушла через калитку.
Дагмар не удержала маску безразличия. Голос ее надтреснул.
– Мне пришлось его выгнать. – В глазах ее закипали слезы. – Было бы еще хуже, если б он увидел тебя. Я его прогнала. Нашего Отто.
– Нельзя ему приходить. – Ради Дагмар Пауль старался быть благоразумным. – Но я знал, что при первой возможности он явится. И не виню его. Я бы сделал то же самое.
– Видел бы ты его! – Дагмар расплакалась. – Он в форме! Ужас. Выглядит как… как они !
– В душе он все тот же Отто. Это просто форма. Ты же понимаешь.
– Нет! – всхлипнула Дагмар. – Такая форма не бывает просто формой.
По вечерам Пауль часто приходил к Дагмар. В ее спальне они пили желудевый кофе и курили. Он навещал ее три-четыре раза в неделю. Дагмар всегда была дома. Она упрямо отгораживалась от прежней жизни и жизни вообще.
«Если нам все запрещено, какой смысл выходить из дома?» – стенала она.
Пауль бесстыдно признавался себе, что эгоистически счастлив быть ее единственным другом. Любовь его ничуть не угасла, и мысль, что в нем нуждаются, а визиты его желанны, радовала безмерно. На него полагались. Все больше он был необходим.
От фрау Фишер помощи ждать не приходилось. Она жила прошлым. В гостиной, не открывая ставень, читала старые письма и вклеивала фото в альбомы.
– Это страшно угнетает, – часто жаловалась Дагмар. – Иногда я будто схожу с ума.
Об этом она причитала и в вечер нежданного прихода Отто. Как обычно, Дагмар лежала на кровати. Пауль сидел на ковре, поглядывая на пустой пуфик перед туалетным столиком. Они с Отто так долго занимали «свои» места в этой спальне, что даже теперь, через много месяцев, отсутствие брата казалось странным.
– Я просто физически загнусь от тоски, правда, – говорила Дагмар. – Так хочется поплавать. Все на свете отдала бы за бассейн.
Нежданный визит перебил ее раздумья. После ухода Отто разговор не клеился.
Увидеть его и прогнать. Душа разрывалась.
– Я оборвала священные узы Субботнего клуба, – горестно усмехнулась Дагмар, утирая слезы.
– Законы его были рассчитаны на цивилизованную жизнь, – ответил Пауль. – Кто же знал, что возникнет такой выбор? Это несправедливо.
Он предложил сварить еще эрзац-кофе, но Дагмар отказалась.
– Жутко противный, – сказала она. – Сама не знаю, зачем его пью. Опять же от тоски. Хоть какое-то занятие.
Говорили через силу.
Оба думали об Отто.
Сославшись на усталость, Дагмар сказала, что хочет спать.
Пожалуй, впервые за все время Пауль был рад уйти. Сердце ныло. Брат был рядом, а он лишь проводил взглядом его одинокую фигуру, скрывшуюся в ночи. Ради любимой Пауль крепился, но ему тоже хотелось побыть одному.