И продвигались достаточно успешно. По моим прикидкам, за день проехали порядка ста километров, и уже на закате, когда небо на западе залилось багровыми красками, вновь встали лагерем.

Не знаю, с чем это было связано — то ли с дальней дорогой, то ли с решением старшего, — но в этот раз ко мне отнеслись заметно гуманнее. Ног не связывали, руки, хоть и оставались скрученными, уже не были заломлены за спину, а просто связаны спереди. И, о чудо, меня даже покормили — дали кусок жёсткой, вяленой конины и ломоть пресной лепёшки. Потом — снова недолгий, почти декоративный костёр, и отбой. А с утра — снова в путь. Причём всё делалось с той же странной, почти механической молчаливостью. Меж собой «кочевники» общались в основном жестами, короткими взглядами, а меня словно не существовало.

Я же, предоставленный самому себе, усиленно думал. Думал о побеге, прикидывая и тут же отвергая один план за другим. Думал о конечной цели этого путешествия. Думал о доме, о тёплой печке, о Ане. И, конечно, о Андрее, оставленном на произвол судьбы посреди степи у ржавого авианосца. В общем, думал о чём угодно, вот только изменить что-либо был не в силах.

А к вечеру второго дня пути случилось небольшое происшествие. Хотя «небольшое» — это смотря для кого. Для меня, наблюдателя, — да. А для тех двух бедолаг, которых «кочевники» приволокли откуда-то со стороны моря, на этом происшествии всё и закончилось.

Всё случилось как-то буднично и стремительно. Я даже не заметил, в какой момент от нашего отряда отделилась группа из шести всадников. Обратил на них внимание лишь тогда, когда они вернулись, приволочив с собой двоих испуганных мужиков.

Одеты они были в такие же кожаные одежды, разве что более потрёпанные и бедные. Такие же смуглые, тем не менее, эти двое с первого взгляда чем-то отличались от моих спутников — может, большей запуганностью, может, иными чертами лиц. Жаль, что рассмотреть толком не дали. Их привезли, быстро, на своём гортанном языке, допросили, и тут же, без лишних церемоний, зарезали. Причём простым убийством не ограничились — одному из конвоиров было приказано отрубить новым пленникам головы. Он сделал это одним ловким ударом большого тесака.

— Зачем? — прошептал я пацану, оказавшемуся неподалёку.

— А чтоб не ожили, — без тени сомнения ответил тот. — У нас тут и без того нечисти всякой хватает.

Его слова ледяной глыбой упали мне в душу, поставив жирный крест на почти продуманном плане ночного побега. Если они так борются с «нечистью», то мне точно ничего не светит.

А на третий день мы наконец прибыли в город. Причём это была не провалившаяся из параллельной реальности многоэтажная застройка, а вполне себе местная, выросшая из почвы этого мира «жемчужина» архитектуры.