— Очнулся? — Подойдя вплотную, так что я почувствовал исходящий от него запах пота, лошади и дыма, тот, что помельче, произнёс это своим густым, низким басом, каким обычно говорят церковные дьяконы.

Вопрос был риторическим. Я промолчал.

— Вот и хорошо, — кивнул он. — Где второй?

— Откуда мне знать… — я старался держаться настолько независимо, насколько это возможно, лёжа связанным на земле. Внутри всё сжималось от тревоги за Андрея.

— Позови его, — приказал Сивый, и в его голосе не было ни злобы, ни угрозы — лишь холодная констатация.

— Чего бы? — Поймать Андрея в лабиринтах корабля нереально, в этом я был почти уверен. Облегчать им задачу я не собирался. Пока он на свободе — у нас есть хоть какой-то шанс.

— Или умрёшь, — так же спокойно, без изменения интонации, сказал Сивый.

— Ну… — протянул я, делая вид, что раздумываю.

Умереть в моём положении… это был выход. Не самый лучший, но выход. Вот только очень уж хотелось сначала понять, кто эти люди и что им нужно. Судить по одежке глупо — в этом мире всё давно перемешалось. Оставалось лишь копить крупицы информации.

— Хорошо. Не хочешь звать — не зови, — неожиданно смягчился Сивый. — Птичку свою поднять сможешь? — «ожил» здоровяк, и я с изумлением услышал его голос — тонкий, почти мальчишеский, писклявый. Такой голос никак не вязался с его исполинской внешностью.

Вопрос был интересным. Если скажу, что не смогу, они бросятся ловить Андрея, а меня, скорее всего, прикончат за ненадобностью. Или, что ещё хуже, будут пытаться шантажировать им, чтобы он вышел сам.

— Смогу, — после короткой паузы ответил я, прикидывая все за и против. Лучше выглядеть сговорчивым.

— Отлично, — лица обоих расплылись в ухмылках. — Даже пытать не пришлось.

Мне дико захотелось добавить: «Смогу, но не буду». Но я сдержался. Чем дольше я жив, тем больше узнаю. Да и умирать со связанными руками… когда очнусь, как развязываться-то?

Дальше расспрашивать меня о чём-либо не стали. Я думал, они спросят, кто я и откуда, но, похоже, моё «происхождение» их интересовало меньше всего. Факт, что я умею летать, был единственной моей значимой характеристикой.

Пока я сидел связанный, окончательно рассвело. К нашему небольшому лагерю стали подтягиваться новые люди. То, что это были не «наши», я понял сразу, как только услышал их резкую, гортанную, полную горловых звуков речь. Хотя я и имел некоторый опыт общения с местными племенами и даже кое-как мог изъясняться, этот язык был мне совершенно незнаком.

Их было восемь человек, все как на подбор — смуглые, черноволосые, с орлиными носами и тёмными, быстрыми глазами. Они выглядели в своих кожаных и меховых одеждах куда более естественно, чем мои «соотечественники». Единственное, что резко выбивалось из их облика, — огнестрельное оружие. У четверых были самодельные обрезы, трое щеголяли огромными, будто с антикварной полки, наганами, а у одного за поясом торчал старый, обшарпанный револьвер.