— Вот, смотри, — Андрей, стараясь не шуметь, активнее заработал динамо фонарика, подсвечивая участок стены перед орудием. — Здесь же бойница, по идее, она должна автоматически открываться, когда пушку наводят.

Решив проверить эту гипотезу, мы дружно, упершись плечами, навалились на массивную станину, пытаясь сдвинуть её хотя бы на сантиметр. Но тщетно. Механизм намертво прикипел к полу, сросшись с ним в единое целое вековой ржавчиной.

— Да ладно, хрен с ней… — отходя в сторону, я вытер потный лоб рукавом. — Всё равно ржавая, как… ну, ты сам видишь.

— Так почистить можно, отдраить! — с неожиданным оптимизмом возразил напарник. — Мосинки же в относительно нормальном состоянии сохранились?

Оптимизм — это хорошо, но в данном случае он был безоснователен. Винтовки хранились в ящиках, залитые консервационной смазкой, а тут всё было открыто солёной воде. Коррозия сделала своё дело — даже если бы нам удалось оторвать установку от пола, все её движущиеся части наверняка превратились в монолит. Это было очевидно даже в тусклом свете нашего жалкого фонаря.

Оставив бесполезную пушку в покое, мы двинулись дальше по коридору, методично проверяя каждую дверь. Наше продвижение замедлялось — накатывала усталость.

— Тут ещё одна… — бросил Андрей, толкая очередной люк.

— Тоже намертво? — спросил я, уже заранее зная ответ.

— Похоже… Тут, кстати, и стрелок имеется. — «обрадовал» он меня, подсвечивая лучом ещё один скелет, скорчившийся в углу, в позе вечного сна.

Я мельком взглянул — ничего нового: истлевшие остатки формы, ремень с пряжкой, сапоги, и, собственно, кости. Грустный и безмолвный итог.

— Думаю, матросиков здесь ещё предостаточно будет… — мрачно заключил я.

— Угу. Хоронить замучаемся… — вздохнул Андрей.

А ведь он был прав. Я не знал точной численности экипажа такого авианосца, но, судя по его исполинским размерам, она должна была исчисляться многими сотнями, если не тысячей человек. И сколько из них успело спастись? На верхних палубах трупов не было вовсе, здесь, на этом уровне, они уже начали попадаться. А в самых низах, в машинном отделении, их, наверное, будет совсем много. Ведь чем глубже, тем меньше было шансов на спасение, когда холодная вода хлынула в отсеки.

Из коридора мы наконец попали в более просторное помещение — не знаю, как его правильно назвать, пусть будет технический отсек. С потолка свисали причудливые гирлянды толстенных труб, оплетённые тугими скрутками проводов в потрескавшейся изоляции. Со стен на нас смотрели десятки вентилей, рубильников и потускневших манометров. Но главное было не в этом — справа от входа угадывался пролёт винтовой лестницы, уводящей вниз, в ещё более глубокую тьму, с короткими, скользкими перилами.