Я отлично помнил тот самый момент, когда и сам осознал, что старого мира больше нет. Что мы остались одни в каком-то богом забытом измерении. Да, было невероятно сложно принять это как данность, поначалу мозг отказывался укладывать подобное. Потом я просто отвлёкся, перестал об этом думать, сосредоточившись на выживании — на делах насущных. Жил одним днем, по простому принципу: бьют — бей в ответ, догоняют — убегай, убегают — догоняй. Всё просто, если отключить логику, потому что её тут тупо нет. Но что сказать этому человеку? Как он воспримет такую новость? Выдержит ли?

Хотя, с другой стороны, фрицы-то как-то восприняли? Значит, могут.

От дальнейших неудобных расспросов меня отвлек очередной посетитель туалета. Высокий, рослый немец шел не спеша, задумчиво разглядывая землю под ногами и ковыряя в носу длинным, костлявым пальцем. Я было приник к земле, чтобы не попасться на глаза, но что-то в его фигуре, в манере двигаться показалось мне знакомым. Походка, что ли? И я продолжил наблюдение, стараясь разглядеть его получше.

Да нет, вроде не знаком. Должно быть, на самом деле показалось.

Но тут немец, закончив с гигиенической процедурой, вытащил палец из носа и поднял голову, оглядывая окрестности.

Вот это встреча! Точняк! Это же тот самый тип из еврейского города! Приоделся в чужую форму, да пилотку набекрень нацепил. Руки у меня прямо зачесались, так захотелось схватить его за горло.

Я мгновенно огляделся. Куда его прятать? Оттащить за угол забора, подальше от чужих глаз, не выйдет — могут заметить. Здесь, у будки, держать — места нет, да и заорет он наверняка. Сразу придушить — тоже не вариант, сначала допросить надо, он ведь наверняка в курсе всех их планов. Остаётся только одно — ждать. Ждать, когда стемнеет и он снова, перед сном, пойдет в туалет. Вот тогда и брать его тёпленьким. Главное, чтобы свидетелей не было, а то очередь опять организуют…

Меж тем тип дошел до двери туалета, открыл ее, громко и смачно выругался по-русски и шагнул внутрь.

Сидел он там подозрительно долго. Я уж начал волноваться, не случилось ли чего, но нет — вышел живой и здоровый, с тем же мрачным выражением лица.

Прикрыл за собой дверь, снова бормотнул что-то непечатное и, возобновив ковыряние в носу, тем же неспешным шагом двинулся в обратном направлении.

Оставалось только дождаться вечера. Время тянулось невыносимо медленно.

— Ну что там? Как дела? — раздался из-за забора сдавленный шепот пленного летчика.

Я пододвинулся ближе к щели.

— Пока тихо. Слушай, а ты как, готов ночью бежать? Если будет возможность?