Наконец, справившись с ремнями, на землю выпрыгнул и Андрей. Он с опаской огляделся по сторонам, словно ожидая, что из-за холма появится тот самый чёрный истребитель, а потом принялся лихорадочно искать, чем бы заделать пробоину. К счастью, в ящике с инструментами нашёлся аккуратный деревянный чопик, похожий на пробку от бочки. Он вогнал его в отверстие, и струйка прекратилась.

— Сколько осталось? — скривившись, будто от зубной боли, спросил он.

— Не знаю, — честно признался я. — Но не так много, как хотелось бы…

Пока в жилах играл адреналин после воздушной баталии — если, конечно, этот победный бег можно так назвать, — я не совсем трезво оценивал масштаб трагедии. Но когда дрожь в коленях поутихла и страх отступил, на смену ему пришло холодное, тяжёлое осознание произошедшего.

Сливать бензин, чтобы точно измерить остаток, мы не стали. Просто сунули в горловину бака длинную, чистую тростинку. Результат был неутешительным: не больше тридцати литров. А это, мягко выражаясь, полный швах. Ни туда, ни сюда. Вернуться на авианосец не хватит. О станице и думать нечего. Как ни крути, а дело принимало совсем скверный оборот. Опять же, мы сбились с курса, в облаках летели не пойми куда, и вокруг не было ни единого знакомого ориентира — лишь степь да колышущийся ковыль. Вариант, конечно, был — лететь по компасу к берегу моря, а там уже по рельефу сверяться с картой. Но и на это тоже требовался бензин, которого у нас оставалось в обрез.

— И как теперь? — с той же несчастной, кислой миной на лице, Андрей трижды, с особым усердием, перекрестился. Если не знать всех деталей, выглядел он сейчас как самый настоящий странствующий священник. Заросший, в порванной одежде, с глубокими, усталыми глазами и особым, отрешенным взглядом. Вылитый подвижник. Креста только на груди не хватало.

Торчать на месте нельзя. Чёрный истребитель наверняка ушёл на дозаправку и мог вернуться с подкреплением. Поэтому отсюда нужно убираться, и чем скорее, тем лучше.

— Полетим до моря, — решил я. — Там сориентируемся и попробуем вернуться к лагерю.

Вода — источник жизни. Без неё нам в степи — конец. Призрачный шанс вернуться в станицу ещё теплился, но идти нужно было обязательно вдоль реки, иначе мы заблудимся и сгинем.

— Прямо сейчас? — удивился Андрей и, услышав моё подтверждение, снова, уже машинально, осенил себя широким крестом.

Определив стороны света по компасу, я выбрал направление на восток и снова поднял израненную машину в воздух. Как ни странно, после тех лихорадочных кульбитов, что я выделывал от страха, «рулить» стало гораздо проще. Я даже пару раз, на пологом снижении, глушил двигатель, чтобы сэкономить драгоценные капли топлива. А когда вдали показалась узкая, синеватая полоска берега, я просто перевёл самолёт в режим планирования и аккуратно, почти бесшумно, посадил его на ровный участок у самой кромки воды.