Оставшись без топлива — последние запасы горючки были пущены на ветер года три назад в одной отчаянной операции, — нам пришлось перейти на конную тягу. Благо, к этому моменту с разведением и содержанием лошадей более-менее разобрались. Разумеется, это было не так, как в восемнадцатом веке, технологически мы были все же чуть продвинутее, но в общем и целом принцип тот же: впереди лошадь, позади плуг или телега.

Наверное, если бы не электричество, жизнь наша была бы совсем уж печальной. Но наличие света в домах по вечерам и еще живые, бережно хранимые электроприборы давали нам ту самую капельку оптимизма.

Те же токарные станки, для которых мы пытались добыть резцы, работали на электричестве и с лихвой перекрывали потребности станицы во всякого рода деталях и приспособлениях. Не будь их, большая часть нашей сохранившейся техники давно бы пришла в полную негодность. А так, хоть и не всё, но многое мы могли починить или изготовить сами.

Когда допивали чай, на столе ожила рация, затрещав помехами. Но кроме сухой, лаконичной информации, что мне нужно срочно, в приоритетном порядке, появиться на базе, ничего путного выяснить не удалось. Дежурный на том конце говорил уставными, ничего не значащими фразами.

От поста до базы по прямой недалеко, но по факту, с учетом необходимости обходить потенциально опасные участки, топать предстояло прилично. Поэтому, чуток отдохнув и согревшись, мы, уже втроем — к нам присоединился Иван для подстраховки, — выдвинулись в путь. Шли уже не так медленно и осторожно, всё же находясь на своей, относительно контролируемой территории, но и сломя голову не неслись.

Дойдя до еще одного поста — на этот раз в непосредственной близости от главных ворот базы, — поздоровались со здешними мужиками, перекинулись парой слов, и еще через полчаса, усталые и пропыленные, поднимались по обшарпанным, заляпанным грязью лестничным пролетам нашего главного укрытия.

Трехэтажное административное здание советской постройки с узкими, как бойницы, длинными окнами — «постмодернизм», как мне когда-то объяснил один из наших «интеллигентов», — было набито людьми под завязку. Бывшие кабинеты теперь служили жилыми комнатами общажного типа.

Столовая располагалась на первом этаже, уборных было по две на этаж, а душ — один на всех, в подвале. Тесновато, конечно, но благодаря жесткому, выверенному графику, помыться удавалось всем желающим.

Нам же нужно было на третий, в самый его конец, в бывший кабинет какого-то начальства. Угловая комната с двумя окнами сразу приглянулась отцам-командирам, и именно здесь разместился штаб — мозг и нервный узел нашей маленькой колонии.