— Здорово, Василич! — не стучась, по-свойски отворив тяжелую дверь, я ввалился внутрь, но в кабинете, залитом тусклым светом энергосберегающей лампы, никого не было.

Обстановка здесь, прямо сказать, более чем спартанская: простой деревянный стол, заваленный бумагами и картами, несколько стульев, в углу сейф, позеленевший от времени, и на стене — самая ценная вещь здесь: большая, подробная карта округи, испещренная пометками, стрелками и условными знаками. Мебель с собой мы, понятное дело, не тащили, обставлялись тем, что нашли на месте, и были этому рады.

— Ну наконец-то! — не успели мы толком осмотреться, как в кабинет, слегка прихрамывая, вошел его хозяин. Василич. Бывший кадровый военный, а ныне — наш главный стратег и начальник.

Несмотря на возраст — не так давно мы отмечали его шестидесятипятилетие, — он держался молодцом. Дай бог каждому в его годы такое здоровье и выправку. Прихрамывал он из-за старого ранения, но в случае чего бегал не хуже молодых.

Вот и сейчас он явно примчался откуда-то, был взволнован. Подошел к столу, налил из пузатого стеклянного графина воды в граненый стакан и жадно, большими глотками приложился к нему.

— Ну, рассказывайте, что там у вас! — вытер губы тыльной стороной ладони, он уставился на нас испытующим взглядом.

Будь наше вчерашнее путешествие хоть сколь-нибудь результативным, рассказ получился бы долгим и обстоятельным. А так всё уместилось буквально в несколько ёмких, горьких фраз: «Нашли резцы. Попали в засаду. Потеряли всё. Чудом унесли ноги».

— Жаль, конечно, — Василич почесал в затылке, — резцы. Но главное — вы живы. Так что и хрен с ним! — он махнул рукой, а затем резко сменил тему, и его голос стал деловым и твердым. — Ты, Василий, срочно в станице понадобился. Бросай всё, поднимай аппарат и ходу!

«Аппаратами» Василич по старой военной привычке называл всё, что двигалось, но в данном случае речь шла явно об автожире, нашем единственном регулярно используемом воздушном судне. Наделав их в свое время с десяток, мы сейчас, ввиду тотального, абсолютного дефицита бензина, пользовались ими только в случае крайней необходимости. Каждый полет был на счету. Поэтому я не мог не удивиться такому повороту.

— И зачем я там понадобился так срочно? — насторожился я.

— В подробности не посвящен, — отрезал Василич. — Но если такая спешка, значит, наверняка что-то очень важное и срочное. Так что не мешкай, собирайся, и по готовности — в путь!

До конца моей городской «командировки» оставался еще целый месяц, и сама по себе возможность пораньше очутиться дома выглядела заманчиво. Но с другой стороны, такая спешка и такой приоритет явно не сулили ничего хорошего. Как бы за этой внезапной командировкой не последовала другая, куда более долгая и опасная.