— Верно.

— Раз ты пришла, посмотри за ним, а? Я ведь всю ночь тут… не спал, даже выйти боялся. Мне бы отли… водички попить сбегать.

— Беги. Я как раз его осмотрю. Спасибо тебе, ты настоящий друг.

— Это меньшее, чем я мог его отблагодарить за свою жизнь.

Никитка ушел, а Марика дотронулась ладонью до чуть влажной прохладной спины. Жара не было.

Разбуженный прикосновением, Ольг заворочался, перевернулся на спину, являя себя любопытной ведьме во всем великолепии. Она невольно облизнула пересохшие разом губы, сравнивая… Голых, ну или полуголых мужиков Марика видывала не мало. И после бани выскакивали, не стесняясь, а даже и красуясь перед девками, и раненых да увечных в материнском доме всегда было достаточно. Силою, хоть и малою, но такою нужною, мать учила Марику пользоваться с отрочества, с того дня, как ее больше нельзя было считать ребенком.

Но то были просто мужчины. Скроенные или ладно, или криво-косо, худые и толстые, большие и маленькие. А Ольг был прекрасен и могуч, несмотря на страшные шрамы на груди и лице. Весь прекрасен, могуч и внушителен.

Серые глаза распахнулись так внезапно, что Марика не успела утаить своего жадного взгляда.

— Ты! — выдохнул княжич с нескрываемым отвращением. — Я думал, мне ночью кошмар привиделся!

— Я, я, касатик. Обещал ведьму в терем забрать, сам слова не сдержал, вот я и пришла сама взять обещанное.

Несколько мгновений Марика искренне наслаждалась выражением ужаса на его лице, а потом княжич вдруг выдохнул и криво, одной лишь целой половиной лица улыбнулся.

— Я был настолько плох? — просто спросил он, а Марика отвернулась к окну, ненавидя его в этот момент. Какой он все же… мужчина?

Насколько проще было его ненавидеть, убеждая себя, что он — всего лишь противный и наглый мужичок, буквально взявший ее силой. Но теперь она вновь увидела в нем княжича: взрослого, умного, понимающего ее с полуслова. Вспомнились беседы в лесной избушке, когда они болтали обо всем и ни о чем, смеялись над шутками, открывали друг другу мысли. Они стали тогда почти приятелями… и если бы Марика вовремя его оттолкнула, не допустила бы того, что произошло, то сейчас все было бы гораздо проще.

— Снова пришлось тебя из-за грани вытаскивать, глупый мальчишка. Как чувствуешь себя?

— Не подох и ладно. Голоден ужасно.

— Я… скажу Никите, чтобы он бульон принес.

— Угу. И это… Марика… спасибо, что ли. Снова.

— На здоровьице.

Прищурив вдруг заслезившиеся глаза, ведьма поспешно вышла из комнаты. Надо было княжича одеть, помочь ему справить естественные надобности и только потом уже кормить. Никитку, наверное, стоило искать в кухне — дело молодое. И Марике как раз туда и нужно.