— Сегодня мы потеряли ещё пару тысяч. Три тысячи ранено и не могут больше сражаться. Ещё три погибли ночью…
— …
— Общие потери… Много.
— …
— Из генералов Второго неба тоже потери… Пусть будет одиннадцать с половиной. Можно округлить к большему числу, если Чёрный Ветер научится скакать на лошади без ног.
— …
— Некоторые ранены серьёзно, некоторые просто потеряли ногу или руку, а значит ещё могут сражаться.
Мораль… Сам видишь, — женщина тихо посмотрела на одного из воинов, которые сторожили штаб. У него дрожали руки.
— Из хороший новостей, — Мира откинулась на спинку своего стула и попыталась сложить руки. Не вышло. Сложила руку и культу.
— Мы действительно продержались десять дней. Как я и обещала… Хм? — женщина повернулась и присмотрелась к старику, который за всё время, что она читала свою тираду, не проронил ни единого слова. С его стороны доносилось жужжание. Мира прищурилась и увидела, что в его окровавленной бороде копошились мушки. Одна особенно большая мясистая муха бегала по лицу старика. Она забежала на его пожелтевшее глазное яблоко и потёрла лапки.
Генерал грозовая туча был мёртв.
Некоторое время императрица смотрела на него в полной тишине.
Затем она протянула руку и прикрыла старцу глаза. При этом мухи никуда не улетели. Они совершенно потеряли страх…
Ну и пусть.
Женщина приподнялась на ноги и отправилась на поле боя. Хотя нет… Она уже была на поле боя — женщина отправилась на фронт.
Её путь лежал между множеством израненных, искалеченных, изнывающих от боли солдат. Живые лежали рядом с мёртвыми. Живых невозможно было отличить от мёртвых. Бывало, что из огромной кучи, в которую были свалены мертвецы, вылезала вполне себе живая рука. Солдаты, которых случайно скинули в трупную гору, приходили в себя, прорывали себе путь наружу, хватали копьё и брели назад, на берег, на котором сражались их братья. Остальные молча наблюдали за этим, а затем снова принимались собирать разбросанные мёртвые тела в кучи.
Раньше их пытались сжигать; потом закончилось масло, и мертвецов стали закапывать. Вывозить их было невозможно. Они были всюду, но особенно ужасающей представала картине у речного берега.
Устье, по которому раньше бежали быстрые воды, теперь представлял собой одно огромное, утрамбованное мертвецами поле. За десять дней пространство битвы расширилось. В какой-то момент Маргулы стали использовать собственные трупы в качестве помоста чтобы пересечь реку. Таким образом они смогли ещё немного расширить радиус напора и набросились одновременно на весь эльфийский фронт…
Последние десять дней стали наиболее кровопролитными. Если сами эльфы потеряли весомую часть своей армии, то потери среди Маргулов никто даже не пытался сосчитать. Да и зачем? Это было бессмысленно. Они насчитывали сотни тысяч.