Александр наблюдал за ними заворожёнными глазами, сгорая от трепетного предвкушения. Минуту спустя всё закончилось. Звёзды вспыхнули пылью и превратились в… Землю. В простой и гладкий квадрат земли. Размером он был примерно с кухонный стол.
И тем не менее, несмотря на свои габариты, это был самый настоящий мир.
Первое время Александр просто смотрел на него, словно заворожённый. У него был взгляд, как у скульптора, перед которым положили груду прекрасного мрамора и инструменты. Разве может творец удержаться от соблазна? Александр нарисовал море, на море он вывел остров, на острове — вулкан, а на этом вулкане — небольшую пещерку… Вот и готова Роковая гора.
И снова вспыхнул энтузиазм. Не зная отдыха, Александр шесть часов подряд выводил реки, моря и озёра. На седьмом он утомился, нарисовал речкой извилистую линию, сделал над ней два озера и, улыбнувшись получившемуся смайлику, вышел из чёрного пространство перевести дух.
Спустя сорок минут мужчина вернулся на чердак с чашкой кофе в руках. Александр выпил его наполовину, поставил на деревянные чердачные дощечки, — аккуратно, чтобы не раздавить случайно пробежавшего рядом паука, — снова зашёл в мир по ту сторону пластины и взялся за работу. Только теперь — серьёзно.
Для этого он выделил себе ещё один кубик сияющего пространства. Он мог использовать старое, но Александр решил его оставить в качестве своеобразного поля для экспериментов.
Пока мужчина выпивал кофе, он уже придумал, каким будет его первый Мир. Он создавал его специально чтобы выполнить задание, а потому излишняя изобретательность была ни к чему — сейчас во главе угла стояла функциональность.
Спустя пять минут посреди чёрного пространства появился водный резервуар с тонкой полоской песка на самом дне.
Александр ещё с уроков биологии помнил, что жизнь зародилась в море… А это значит, что создать морскую жизнь было проще, — ведь природа всегда выбирает путь наименьшего сопротивления…
С этой мыслью мужчина открыл [Редактор живых существ].
И замялся.
Он вдруг понял, что одно дело экспериментировать с бездушной глиной, и совсем другое — с чем-то таким… Живым.
Многие, особенно те, кто читал Франкенштейна и усвоил урок этой великой книги, дали ли бы на этом моменте слабину; но Александр был человеком волевым. Он переборол себя и, пускай со скрипом, но взялся за дело. Всё равно ему пока что не нужно было создавать ничего совсем сложного или разумного, так что картина, которая стояла у него в голове — образ кучи дымного мяса, которое молит писклявым голосочком, чтобы её убили — вряд ли могла действительно произойти.