– Давайте я вам лучше кресло из кухни принесу, – предложила я, но старушка остановила меня властным жестом.

– Чепуха! – Она взглядом смерила табурет. – В молодости я очень даже ловко лазила. – Она задрала длинные юбки, открыв моему взору тяжелые ботинки и плотные серые чулки. – В основном по деревьям. Залезала и швыряла сверху ветки на головы прохожим. Ха!

Опираясь на прилавок, она взобралась на табурет и удовлетворенно крякнула. Из-под черной юбки на мгновение взметнулось что-то пугающе алое.

Нелепо довольная собой, Арманда умостилась на табурете и разгладила на коленях платье, из-под которого выглядывал краешек красной нижней юбки.

– Исподнее из красного шелка, – усмехнулась она, заметив мой удивленный взгляд. – Наверное, думаешь, что я – старая дура. А мне нравится это белье. Я уже так долго хожу в трауре… как только надену что-нибудь приличное, сразу кто-то умирает. Поэтому я, кроме черного, ничего теперь и не ношу. – Она засмеялась. – А вот нижнее белье – другое дело. – Она заговорщицки понизила голос. – По почте выписала из самого Парижа. Заплатила целое состояние. – Арманда затряслась в беззвучном смехе. – Ну что, шоколад-то будет?

Я приготовила крепкий черный шоколадный напиток и, памятуя о ее диабете, лишь самую малость сдобрила его сахаром. Арманда, видя, как я мнусь, с упреком ткнула пальцем.

– Никаких ограничений! – распорядилась она. – Готовь, как полагается. Чтоб шоколадная стружка была, и ложечка для сахара, и все такое. Или ты тоже, как остальные, считаешь, что я выжила из ума? Я что, похожа на дряхлую старуху?

Я поспешила уверить ее в обратном.

– Тогда ладно. – Она с видимым наслаждением глотнула крепкий сладкий напиток. – Вкусно. Очень вкусно. Должно быть, бодрящий, да? Стимулятор – так они называются?

Я кивнула.

– Да еще, говорят, афродизиак, – добавила Арманда, проказливо поглядывая на меня над чашкой. – Мужчинам, что сидят в кафе, я бы посоветовала не терять бдительности. Любви все возрасты покорны!

Она пронзительно рассмеялась. Она была взвинчена, когтистые руки дрожали. Несколько раз она хваталась за свою шляпку, якобы ее поправляя.

Я украдкой под прилавком глянула на часы, но Арманда заметила.

– Не надейся, что он объявится, – бросила она. – Этот мой внук. Я все равно его не жду.

Каждый жест отрицал ее слова. Жилы на ее горле вздулись, как у старой танцовщицы.

Мы поболтали о пустяках, обсудили ребячью идею о празднике шоколада – Арманда закатывалась смехом, когда я рассказывала ей об Иисусе и Папе Римском из белого шоколада, – поговорили о речных цыганах. Судя по всему, Арманда сама, на свое имя, заказала для них провизию. К великому негодованию Рейно. Ру предложил заплатить наличными, но она предпочла, чтобы он залатал ей течь в крыше. Жорж Клермон будет в бешенстве, с озорной усмешкой доложила она.