Он воскрес!
С дубинкой в руках я поворачиваюсь. Мне бы хоть чуточку времени…
Она ждет меня, наблюдает, прячась за бисерной занавеской. Не знаю, давно ли. Ее губы чуть кривит улыбка. Она очень бережно вынимает из моей руки дубинку. В пальцах у нее зажато что-то вроде обгорелого куска цветной бумаги. Может, карта.
…Вот таким они меня и увидели, père. На карачках в развалинах ее витрины, лицо вымазано в шоколаде, взгляд затравленный. Откуда ни возьмись на помощь к ней бегут люди. Дюплесси со своим щенком охраняет главный вход. Сама Роше с моей дубинкой под мышкой стоит у задней двери. Пуату, проснувшийся рано, как всегда, чтобы испечь свежий хлеб, созывает любопытных. Клермоны пялятся на меня, выпучив глаза, словно карпы на берегу. Нарсисс потрясает кулаком. И смех. Боже! Смех. А на площади Святого Иеронима колокола вызванивают: «Он воскрес!»
Он воскрес.
39
31 марта
Светлый понедельник
Когда колокола умолкли, я отослала Рейно восвояси. На проповедь он так и не явился. Без лишних слов сбежал в Марод. Его отсутствие мало кого огорчило. Мы начали праздновать рано, открыли гулянье горячим шоколадом с пирожными возле «Небесного миндаля», а я тем временем наводила порядок в лавке. К счастью, мусора оказалось немного. Несколько сотен шоколадных конфет на полу, но подарочные упаковки не пострадали. Я немного подправила витрину, и она вновь хороша, как прежде.
Праздник удался. Лотки с поделками ремесленников, фанфары, оркестр Нарсисса – он на удивление лихо играл на саксофоне, – жонглеры, пожиратели огня. В город вернулись речные бродяги – по крайней мере на день, – и их пестрые фигуры оживили город. Некоторые установили лотки, торговали вареньем и медом, предсказывали судьбу, делали бисерные дреды или хинные татуировки. Ру продавал куклы, которые сам вырезал из плавника. Не было только Клермонов, хотя мысленно я все время видела Арманду – не могла представить, чтобы она пропустила столь бурное веселье. Согбенная женщина в сером балахоне, красном шарфе, соломенная шляпка с вишенками покачивается над праздничной толпой. Казалось, Арманда повсюду. Как ни странно, скорбь меня не терзала. Лишь крепла уверенность, что Арманда вот-вот появится, начнет открывать коробки, заглядывать, жадно облизывать пальцы или улюлюкать, радуясь шуму, забавам, веселью. Однажды я даже услышала ее голос – «блеск!» – подле меня как раз в ту минуту, когда я потянулась за пакетиком изюма в шоколаде, но, обернувшись, увидела только пустоту. Мама бы поняла.
Я выполнила все заказы и последнюю подарочную коробку продала в четверть пятого. Охоту на пасхальные яйца выиграла Люси Прюдом, но каждый участник получил свой cornet-surprise – с шоколадками, игрушечной трубой, тамбурином и вымпелом. Единственная повозка – с настоящими цветами – рекламировала питомник Нарсисса. Кое-кто из молодежи даже отважился потанцевать под суровым оком святого Иеронима, и весь день светило солнце.