Я восторжествую.
14
24 февраля, понедельник
Сразу после церковной службы пришла Каролина Клермон. С ней сын – высокий мальчик с бледным невыразительным лицом, на спине ранец. У Каролины в руках стопка рукописных объявлений на желтой бумаге.
Я улыбнулась обоим. Лавка была почти пуста. Первых завсегдатаев я ждала к девяти, а сейчас только половина девятого. За прилавком сидела одна Анук, перед ней – недопитая чашка молока и pain au chocolat. Она солнечно глянула на мальчика, неопределенно взмахнула пирогом и продолжила завтракать.
– Вам помочь?
Каролина огляделась с завистью и неодобрением. Мальчик смотрел прямо перед собой, но я видела, что ему хочется скосить глаза на Анук. Учтивый, угрюмый, блестящие глаза в обрамлении длинных ресниц непроницаемы.
– Да, – неестественно бодрым тоном произносит она, обнажая зубы в ослепительной улыбке, приторной, как сахарная глазурь. – Я распространяю вот это… – она махнула стопкой объявлений, – и, может, вы не против повесить одно в витрине. – Она протянула мне объявление. – Их все вешают, – добавила она, словно это могло повлиять на мое решение.
Я взяла объявление. На желтой бумаге жирно выведено черными прописными буквами:
Бродячим торговцам, лоточникам и, лицам без определенного места жительства ВХОД ВОСПРЕЩЕН. Администрация оставляет за собой право отказать в обслуживании в любой момент
Бродячим торговцам, лоточникам
и, лицам без определенного места жительства
ВХОД ВОСПРЕЩЕН.
Администрация оставляет за собой право
отказать в обслуживании в любой момент
– Это мне еще зачем? – Я озадаченно нахмурилась. – С какой стати я должна отказывать кому-то в обслуживании?
Взгляд Каролины был полон жалости и презрения.
– Вы в нашем городе новенькая и еще многого не понимаете, – с сахарной улыбкой говорит она. – Одно время у нас были проблемы. Это мера предосторожности. Сомневаюсь, что кто-то из этих типов к вам заглянет. Но лучше уж заранее побеспокоиться о безопасности, чем потом сожалеть, как вы считаете?
– О чем сожалеть?
Я по-прежнему не понимала.
– У нас появились цыгане. Речные бродяги, – нетерпеливо объяснила она. – Они опять вернулись и намерены… – она в омерзении изящно сморщила носик, – заниматься тем, чем они обычно занимаются.
– И? – мягко спросила я.
– А мы должны дать им понять, что не потерпим этого! – Каролина разволновалась. – Договоримся всем миром, что не станем их обслуживать. Пусть убираются восвояси.
– Вон оно что. – Я поразмыслила. – А мы можем им отказать? – поинтересовалась я. – Если эти люди располагают деньгами, которые они хотят потратить, разве мы можем им отказать?