– Вы правы, – вежливо согласилась я. – В конце концов, это не мое дело.

Я увидела, как Каролина прищурилась, уловив колкость. Пускай ханжа, но отсутствием ума она не страдала.

– Я хотела сказать…

Она замялась. На секунду я, кажется, уловила иронию в глазах ее сына – но, может, просто почудилось.

– Дело в том, что моя мама не всегда понимает, что для нее хорошо, а что плохо. – Каролина быстро овладела собой; на губах вновь заиграла улыбка, ослепительная, как ее налакированные волосы. – Ваша лавка, например.

Я кивком попросила ее продолжать.

– У мамы диабет, – объяснила Каролина. – Врач постоянно предупреждает, что ей нужно отказаться от сахара. Но она не слушает. И лечиться не желает. —

Она торжествующе взглянула на сына. – Вот скажите, мадам Роше, это нормально? Это что – поведение нормального человека?

Она опять повысила голос – получился вздорный визг. Ее сын смущенно глянул на часы.

– Maman, я о-опаздываю. – Учтиво и бесстрастно. – Извините, мадам, – обратился он ко мне. – Мне пора в ш-школу.

– Вот, возьми. Это мои фирменные пралине. За счет магазина.

Я протянула ему скрученный целлофановый пакетик.

– Мой сын не ест шоколад, – сердито заявила Каролина. – У него слабое здоровье. Гиперфункция. Он знает, что сладкое ему вредно.

Я смотрела на мальчика. На вид – абсолютно здоровый ребенок. Просто ему скучно и он чуточку стесняется.

– Она часто о тебе думает, – сказала я ему. – Твоя бабушка. Зашел бы сюда как-нибудь, повидался бы с ней. Она часто заглядывает.

Блестящие глаза под длинными коричневыми ресницами на мгновение вспыхнули.

– Может, и зайду, – сдержанно отозвался он.

– У моего сына нет времени расхаживать по шоколадным, – надменно произнесла Каролина. – Мой сын – одаренный мальчик. Он знает, чем обязан родителям.

В ее словах слышались угроза и хвастливая категоричность. Она повернулась и прошествовала мимо Люка. Тот уже стоял в дверях, покачивая ранцем.

– Люк, – тихо, но настойчиво окликнула я. Мальчик нехотя обернулся. Я потянулась к нему, не отдавая себе отчета, взгляд проник под маску бесстрастной учтивости, и я увидела… увидела… – Тебе понравился Рембо? – не раздумывая спросила я; голова шла кругом от калейдоскопа образов.

Он виновато потупился.

– Что?

– Рембо. Она подарила тебе на день рождения стихи, верно?

– Д-да, – едва слышно ответил он. Глаза – яркие, серо-зеленые – уставились на меня. Он едва заметно мотнул головой, будто предупреждая. – Но я их н-не читал, – сказал он громче. – Я не л-любитель поэзии.

Потрепанная книжка, спрятанная на дне гардероба. Мальчик с неловким пафосом нашептывает восхитительные строчки. Приди, пожалуйста, умоляю я молча. Ради Арманды, прошу тебя.