И все же мы сделали большой скачок. Безликие гостиничные номера, мерцание неоновых огней, скитания с севера на юг по велению гадальной карты – все это не для нас. Наконец-то мы, Анук и я, сбили спесь с Черного Человека, обратили его в бегство, увидели его истинное лицо. Оказалось, он просто шут, карнавальная маска. Мы не можем оставаться здесь вечно. Но вдруг Рейно проторил нам путь туда, где мы сможем остаться? Приморский городок. Или деревня у реки, с полями и виноградниками. Имена мы изменим. И название нашего магазина тоже поменяется. Скажем, «Чудесный трюфель». Или «Божественные соблазны» – в память о Рейно. И на сей раз Ланскне на прощание подарит нам массу подарков. Я держу в ладони дар Арманды. Монеты тяжелые, увесистые. Золото красноватое, почти как волосы Ру. И опять я раздумываю, как она догадалась… сколь глубоко она прозревала. Еще один ребенок – на этот раз не от безвестного отца, но от хорошего человека, пусть тот никогда и не узнает. Интересно, унаследует ли она его волосы, его дымчатые глаза? Я уже уверена, что родится девочка. Даже знаю, как ее будут звать.

Все прочее можно оставить в прошлом. Черный Человек исчез навсегда. Мой голос изменился – он смелее, сильнее. Если вслушаться, я различаю в нем новые, почти знакомые интонации. Дерзость, пожалуй, даже ликование. Я распрощалась со своими страхами. И с тобой простилась, maman, хотя всегда буду слышать твой голос, что обращается ко мне. Больше не надо бояться своего отражения в зеркале. Анук улыбается во сне. Я могла бы остаться здесь, maman. У нас есть дом, друзья. Флюгер за окном крутится, крутится. Представь – слышать его скрип изо дня в день каждую неделю, каждый год. Представь – смотреть из окна на зимнее утро. Новый голос во мне хохочет, и этот хохот – словно возвращение домой. Тихо, нежно во мне ворочается новая жизнь. Анук болтает во сне, плетет что-то невнятное. Ее ладошки стискивают мое плечо.

– Пожалуйста, maman. – Мой свитер заглушает ее слова. – Спой мне песенку.

Она открывает глаза. Сине-зеленые, как земля, что открывается взору с большой высоты.

– Хорошо.

Она вновь закрывает глаза, а я тихо пою:

V’là l’bon vent, v’là l’joli vent, V’là l’bon vent, ma mie m’appelle…

Надеясь, что на сей раз это просто колыбельная. Что на сей раз ветер ее не услышит. Что на сей раз – пожалуйста, хотя бы один раз! – он улетит без нас.