18
1 марта, суббота
Судно Ру – ближайшее к берегу, пришвартовано чуть поодаль от остальных, напротив дома Арманды. На носу развешаны бумажные фонарики – точно светящиеся фрукты. Марод встретил нас острым запахом жареной пищи, что готовится на берегу. Окна Арманды с видом на реку распахнуты настежь, на воду неровными бликами падает свет из дома. Меня поразило отсутствие мусора, поразило, как тщательно все отходы сгребаются в металлические контейнеры, где потом сжигаются. На одной из лодок дальше по реке зазвучала гитара. Ру сидел на небольшом пирсе и смотрел на воду. Возле него уже собралась группка людей.
Я узнала Зезет, девушку по имени Бланш, араба Махмеда. Рядом кто-то стряпал на переносной жаровне, в которой пылали угли.
Анук тотчас побежала к костру. Я услышала, как Зезет ласково предупредила ее:
– Осторожно, детка, не обожгись.
Бланш протянула мне кружку с теплым пряным вином.
– Попробуй.
Улыбаясь, я взяла вино. Оно приятное, с острым привкусом лимона и мускатного ореха, и до того крепкое, что перехватило горло.
Впервые за многие недели ночь выдалась ясная, в неподвижном воздухе из наших ртов вылетают бледные дракончики дыхания. Над рекой висела легкая дымка, в ней тут и там – огоньки с лодок.
– Пантуфль тоже хочет, – заявила Анук, показывая на кастрюлю с вином.
– Пантуфль? – ухмыльнулся Ру.
– Это ее кролик, – поспешила объяснить я. – Ее… воображаемый друг.
– Я не уверен, что Пантуфлю это придется по вкусу, – говорит он. – Может, лучше налить ему яблочного сока?
– Я у него спрошу, – сказала Анук.
Ру здесь совсем другой, раскованнее. Его силуэт выделяется в отблесках пламени – надзирает за готовкой. Мне запомнились речные раки, разделанные и запеченные на углях, сардины, молодая сахарная кукуруза, сладкий картофель, яблоки в карамели, обваленные в сахаре и обжаренные в кипящем масле, пышные блины, мед. Мы ели прямо руками из оловянных тарелок, пили сидр и пряное вино. Несколько ребятишек вместе с Анук играли на берегу. Пришла Арманда.
– Эх, будь я моложе, – вздохнула она, грея руки над жаровней, – я бы проводила так каждую ночь. – Она взяла с углей горячую картофелину и, чтобы остудить, ловко покидала с ладони на ладонь. – Вот о такой жизни я мечтала в детстве. Плавучий дом, куча друзей, гулянья каждый вечер… – Она бросила на Ру сардонический взгляд и заявила: – Пожалуй, я убежала бы с тобой. У меня всю жизнь слабость к рыжим мужчинам. Может, я и стара, но, клянусь, могла бы тебя кое-чему научить.
Ру улыбнулся. Ни тени смущения; он был добродушен, постоянно наполнял кружки вином и сидром. Чувствовалось, что ему нравится принимать гостей. Он флиртовал с Армандой, щедро осыпая ее комплиментами, от которых она заливалась квакающим смехом. Анук он научил бросать в реку плоские камешки, чтобы они скакали по воде, а затем показал нам свой дом, опрятный и чистый, – крошечная кухня, хранилище с запасами воды и провизии, спальня с плексигласовой крышей.