– Как он? – наконец спросила я.

– Держится молодцом, – ответил Гийом. – Еще полон жизненных сил.

И они продолжили путь. Щуплый франтоватый мужчина крепко прижимал к себе грустного бурого пса, будто от этого зависела его судьба.

Мимо прошагала Жозефина Мускат. В шоколадную не зашла. Жалко; я надеялась еще раз побеседовать с ней. Но она лишь на ходу бросила на меня безумный взгляд и поспешила дальше, сунув руки глубоко в карманы плаща. Лицо опухшее, губы плотно сжаты, вместо глаз узкие щелки, хотя, возможно, она просто щурилась от моросящего дождя, голова обмотана бесцветным шарфом, словно бинтами. Я окликнула ее, но она, не отвечая, прибавила шаг, словно убегала от неминуемой опасности.

Я пожала плечами: пускай идет. На это нужно время. Порой – вся жизнь.

Тем не менее позже, когда Анук играла в Мароде, я закрыла магазин до утра и зашагала по улице Вольных Граждан в сторону кафе «Республика» – убогого заведеньица с мыльными разводами на окнах и начерканным в них от руки неизменным spécialité du jour [3] . Неряшливый навес только затемнял и без того сумрачный зальчик, где с двух сторон от круглых столиков стояли два притихших игровых автомата. Несколько посетителей за столиками, потягивая кто кофе со сливками, кто пиво, угрюмо беседовали о пустяках. Пахло жирной пищей из микроволновки, в воздухе висела пелена сального сигаретного дыма, хотя в кафе вроде бы никто не курил. У открытой двери на самом видном месте желтело рукописное объявление Каролины Клермон. Над ним – черное распятие.

Я заглянула в кафе и, помедлив на пороге, вошла. Мускат оказался за стойкой бара. При виде меня расплылся в улыбке. Его взгляд почти незаметно упал на мои ноги, поднялся к груди – хлоп, хлоп. Глаза вспыхнули, как лампочки на ожившем игровом автомате. Мускат положил ладонь на насос пивной бочки, согнув мясистую руку.

– Что желаете?

– Кофе с коньяком, пожалуйста.

Кофе он подал в коричневой чашечке с двумя кубиками сахара в обертке. Я села за столик у окна. Два старика – один с орденом Почетного легиона на потертом лацкане – подозрительно косились на меня.

– Может, тебе компанию составить? – самодовольно ухмыльнулся Мускат из-за стойки. – А то вид у тебя немного… тоскливый. Сидишь одна, скучаешь.

– Спасибо, не надо, – вежливо отказалась я. – Вообще-то я хотела увидеть Жозефину. Она здесь?

Мускат глянул на меня раздраженно, настроение у него резко испортилось.

– Ах да, подружка твоя, – сухо произнес он. – Чуть-чуть ты опоздала. Она только что ушла наверх, легла отдыхать. Очередная мигрень. – Он принялся с яростью начищать бокал. – Полдня шляется по магазинам, а потом весь вечер, чтоб ей пусто было, в постели валяется, когда я тут один кручусь как проклятый.