5.45

Я пробую еще одну, убеждая себя, что теперь это не важно. И опять читаю названия. «Черная смородина со сливками. Три орешка». На подносе с пометкой «Восточное путешествие» лежат темные нугаты.

Я беру один. Засахаренный имбирь в твердой оболочке раскалывается во рту, выливая на язык ликер – настоящий экстракт пряностей, освежающий настой из ароматов сандалового дерева, корицы и лайма, перебиваемых запахами кедра и гвоздики… Я беру еще одно лакомство – с подноса «Медовые персики». Кусочек персика, пропитанный медом и коньяком, шоколадный колпачок, увенчанный персиковым цукатом. Я смотрю на часы. Время еще есть.

Я понимаю, что пора серьезно приниматься за свою праведную миссию. Витрина, безусловно, сбивает с толку, но здесь не хватит товара на сотни заказов, которые она получила. Должно быть, есть другое место, где она хранит подарочные коробки, – склад, где крупные партии. Здесь только образцы. Я хватаю миндаль в шоколаде и сую в рот, чтобы лучше думалось. Потом туда же отправляю помадку. Следом белый «Манон», начиненный свежими сливками с миндалем. Так мало времени, а я еще столько всего не испробовал… Со своей миссией я справлюсь за пять минут – может, и быстрее. Если знать, где искать. Съем еще конфетку, на удачу, и отправлюсь на поиски. Еще только одну.

5.55

Как во сне. Я катаюсь в шоколаде. Воображаю себя на шоколадном поле, на шоколадном пляже. Нежусь в шоколаде, утопаю в шоколаде, объедаюсь шоколадом. Я уже не читаю названия – на это нет времени. Просто запихиваю в рот все, что попадается под руку. Хитрая свинья во мне утратила сообразительность пред лицом столь восхитительного изобилия, она опять превратилась в свинью, и, хотя некий голос в сознании призывает остановиться, я ничего не могу с собой поделать. Стоило только начать… Голод тут ни при чем. Я набиваю шоколадом рот и руки. На мгновение с ужасом представляю Арманду, восставшую из гроба, чтобы помучить меня, возможно, наслать проклятие, ее собственный бич – обречь на смерть от обжорства. Поедая шоколад, я постанываю, чмокаю, хрюкаю от восторга и безысходности, будто свинья во мне наконец-то обрела голос.

6.00

Он воскрес! Звон колоколов вывел меня из транса. Я увидел, что сижу на полу среди разбросанных конфет, словно и впрямь, как и воображал, катался в шоколаде. Забытая дубинка валяется рядом. Маска мешала есть – я ее снял. В оголенную витрину на меня безучастно таращится рассвет.

Он воскрес! Словно пьяный, я неуклюже поднимаюсь на ноги. Через пять минут на богослужение начнут стекаться первые прихожане. Меня уже, наверное, ищут. Липкими пальцами, измазанными в растаявшем шоколаде, я хватаю дубинку. Меня осеняет. Я знаю, где она хранит товар. В старом подвале, сухом и прохладном, там некогда стояли мешки с мукой. Я смогу туда пробраться. Точно смогу.