— Знаешь, Роуз беспокоится о Лилит, — говорит Хантер. — Говорит, что в ее окружении появился какой-то байкер. Ты, случаем, не знаешь, кто он?
— Какого хрена ты от меня хочешь? — злюсь я, выхватывая трубку из его рук.
— Я хочу, чтобы ты перестал страдать непонятно чем и рассказал мне, что на самом деле случилось во Флориде. Мэйсон, сколько мы уже знакомы?
— Не так много, чтобы ты делал мне мозги, но достаточно, чтобы я не хотел тебя прикончить. Я уже все рассказал тебе, Хантер. То, что ты не веришь в мои слова, лишь твоя проблема.
Он качает головой и, допив алкоголь в стакане, нажимает на кнопку вызова официанта. Тот появляется практически сразу, давая мне возможность выдохнуть. На этот раз Хантер просит принести бутылку.
Почему друг так настаивает на том, чтобы я рассказал, что случилось в ту треклятую ночь? Кристофер Уайт мертв, разве это не самое важное? Насколько мне известно, его никто не оплакивает, а его правая рука, даже более того, выглядит счастливее. Умерев, папаша оказал всем большую услугу. Дело закрыто, Кристофер в земле. Чего от меня хотят? Может мне более детально описать, как он убился башкой об угол стола?
— Прибереги эту чертовщину для кого-то более наивного, — продолжает парень, как только мы остаемся одни. — Ты, конечно, всегда был кретином, но после возвращения из Флориды, словно окончательно сорвался с цепи. Что ты скрываешь, Мэйсон? И почему? Разве за все это время мы не доказали друг другу, что являемся самыми близкими людьми? Ты знаешь все мое дерьмо, во всех подробностях. Знаешь, что со мной было. Черт возьми, ты вытирал мои слезы, когда я ревел, как последняя сука. Разве я не заслужил чуть больше доверия?
Заслужил. Хантер заслужил, чтобы весь этот долбаный мир приклонялся перед ним. За все его страдания, за все те мучения, через которые Масами заставила его пройти. Может, именно поэтому я не хочу обсуждать свои проблемы. Хантер заслужил спокойствия и уверенности в завтрашнем днем. У него вроде как все налаживается, и я не хочу этому помешать.
— Не неси бред, дружище, ты же знаешь, что я доверяю тебе, как никому другому. Расскажи мне, какая теория о моей поездке крутится в твоей голове, а я либо подтвержу ее, либо опровергну.
— Теория? Никаких теорий, Мэйсон. Факт в том, что ты убил своего отца и я хочу слышать, как именно это произошло, а не «он напился и убился об стол».
Я уже собираюсь ему ответить, придумав фразу, полную сарказма, но мне на телефон приходит знакомое оповещение и, повернув к нему голову, беру в руки, проверяя. Лилит меняет свое местоположение. Все еще слушая недовольства Хантера, наблюдаю за тем, куда она направляется. Через некоторое время путь становится знакомым и, нахмурившись, поднимаю голову, посмотрев на друга.