Поддавшись вперед, я опираюсь локтями на стол, но тут же вновь отстраняюсь, потому что к нам заходит официант с нашими закусками и напитками, а следом за ним бородатый мужик с кальяном. Я слабо улыбаюсь им, благодаря за то, что принесли наш заказ и жду, когда оба исчезнут с наших глаз, только после этого вновь посмотрев на друга.

— Прости за очередного упоминание твоей… ненаглядной, но позволь напомнить, что Лилит не Роуз, с ней нельзя просто сесть и поговорить. То есть, можно, конечно, но, вероятнее всего, ты даже не успеешь начать, как тебе вырвут яйца и скрутят, засунув в полицейскую машину.

Взяв стакан, Хантер вытягивает руку, а я свою в ответ и, чокнувшись, мы делаем пару глотков.

— Я не хочу лезть не в свое дело, но тебе действительно стоит сделать так, чтобы мне не пришлось выпроваживать твоих дам. На кой черт ты их тащишь в дом, если по итогу выгоняешь из спальни и заставляешь сидеть на диване?

Закинув картошку фри, расслабляюсь на мягком диванчике и, закинув одну руку на спинку, второй держу трубку от кальяна, медленно всасывая дым. Он задает отличные вопросы, вот только я понятия не имею, как правильно на них ответить. Мне бы самому понять, какого черта я продолжаю такое делать, если это постоянно заканчивается полным провалом.

У меня вовсе нет какой-то жажды причинять девушкам боль, я их уважаю, считаю, что они все прекрасные создания, потому что меня научила этому моя мать. В этом всем немного другая цель. Каждый раз, когда напиваюсь в баре и цепляю кого-то, мне хочется их трахнуть, доказать самому себе, что Лилит не держит меня в своих ручонках, и каждый раз, когда мы, целуясь с очередной незнакомкой, заваливаемся в квартиру и на ходу начинаем раздеваться, что-то щелкает во мне. Я вспоминаю то, какая на вкус Лилит, как отличаются прикосновения этой девушки от прикосновений моей, и это вводит меня в режим последней сволочи. Возможно, мне стоит начать вызывать им «Убер», а не скидывать все на беднягу Хантера.

— Забей, — отмахиваюсь я, протягивая ему трубку. — Вся эта чепуха не имеет никакого смысла, я что-нибудь придумаю.

Сделав затяжку, он пристально смотрит на меня и это безумно бесит. В общение Хантера я всегда чувствовал себя лучше, не в том плане, что я более классный и прочая дребедень, мне всегда казалось, что морально я сильнее, чем он, но сейчас, когда парень так испытывающе глазеет, мне до безумия хочется рявкнуть что-то неприятное.

Я знаю, о чем он думает, пару раз мы даже обсуждали это. Хантер считает, что я закапываю себя все глубже в яму, что моя зависимость от Лилит начинает походить на неизлечимую, ведущую к смерти болезнь. Он считает, что я псих. Что ж, быть может, он не так уж и не прав. С одной стороны, я понимаю, что изводить ее не лучший план по возвращению, однако мне ничего не мешает это делать. Когда я написал ей, что не знаю, какой из двух вариантов применить, это была чистая правда. Во мне плещется желание огородить ее от бед, но есть еще что-то более опасное, не ведущее ни к чему хорошему.