— Боже, прости меня, не думала, что так опоздаю. Мне жаль, лучик, — сразу же начинаю с извинений я.
Подруга протягивает мне вторую чашку кофе, это мой любимый раф, только в этой кафешке его делают настолько потрясающе. Обхватив теплую чашку двумя руками, наклоняюсь, чтобы вдохнуть это мягкий аромат сливок и жареного кофе.
— Выглядишь неважно, — замечает она.
— Я всю ночь пила. Начала с пива, закончила шампанским. У меня столько всего произошло, что я даже не знаю, с чего начать.
— Сначала расскажи про байкера, давай по порядку, алкашка.
Я делаю первый глоток, прикрыв глаза, когда нежный вкус касается моего языка. После этого хочется жить, гудение в голове немного заглушается, а тошнота сходит на нет. Храни Господь того, кто придумал кофе.
— Начнем с того, что он, оказывается, живет недалеко. По его словам, он увидел знакомую тачку и решил убедиться, что она моя. Мы встретились у моего дома, когда я приехала от тебя. Но самое важное, что было дальше. Блин, Роуз, то, как он целуется, это просто отвал башки. Мы настолько словили кайф, что я позвала его домой, на «чай», ну, ты понимаешь. А потом… а потом… — я расстроенно опускаю голову, — а потом я вспомнила Мэйсона, он тоже целовался с таким же жаром.
Положив локти на стол, роняю на ладони голову, устало закрывая глаза. Вчера между мной и Мэйсоном было больше взаимодействия, чем за все последние три месяца. Я так много пила, но все равно было сама не своя. Звонить ему было большой ошибкой, потому что всю ночь в моей голове крутилось это проклятое, хриплое «Лилит». Мэйсон словно захлебнулся эмоциями, когда взял трубку, будто не верил, что я действительно позвонила ему. В его голосе, в этом потрясающем тембре, было столько нужды, что после третьей бутылки шампанского, мне жутко хотелось сорваться с места и оказаться на пороге дома Хантера. Даже не знаю, как нашла в себе силы удержать свою голову в узде.
— Во-первых, не тараторь, соберись, — наказывает мне Роуз, — во-вторых, этот байкер в итоге красивый? У него вообще есть имя?
— Я не знаю, он не показал своего лица и имени тоже не назвал.
Девушка хмурится.
— Прости, если спущу тебя с неба на землю, но это не нормально, Лилит. Тебе стоит быть осторожнее.
— Он знает мое имя. Я не говорила ему своего имени, это меня беспокоит. Когда он ушел, мне стало страшно. Думаю, если он еще раз появится перед моим носом, совершенно «случайно», у меня будет к нему много вопросов.
Роуз смотрит в свою чашку с наполовину выпитым кофе и хмурится. Я прям чувствую, как в ее голове крутятся шестеренки.