— Я здесь. Я здесь. Я здесь. Я здесь. Я здесь! — как заведенный повторяю я.
Меня пробирает дрожь, я слышу голоса на фоне, прижимая ее к себе еще крепче. Она еле дышит.
— Я… я хочу круассан с фисташкой. Хочу попить чай с миссис Митчелл, — безжизненно произносит Лилит.
Я вновь хватаю ее за щеки, поднимая голову и смотря на нее, впитывая каждую черточку. Улыбаясь сквозь слезы, киваю ей.
— Мы купим тебе так много круассанов. Хочешь, я выкуплю всю твою любимую кофейню? — шепчу я, гладя ее щеки большими пальцами и оставляя кровавые мазки на щеках.
Лилит хихикает, но вовсе не весело. Она в состоянии шока, мозг ничего не понимает. Моя любимая девочка сломана.
— Давай купим эту пекарню для миссис Митчелл? — тихо спрашивает она.
Я смеюсь и киваю ей, сдерживая слезы.
Моего плеча касается рука.
— Папа? — слабым голосом произносит Лилит.
Блэк мягко отстраняет меня от своей дочки и опускается перед ней, беря на руки, как маленькую девочку. Сняв свою ветровку, закидываю ей на плечи. Она такая хрупкая, что тонет в моей одежде и внутри меня щекочет новое желание разрыдаться.
— Папа рядом, дорогая, — надломленным голосом произносит Блэк, а после смотрит на меня, в его глазах блестят слезы. — Отвези ее в больницу, а я разберусь с трупом.
— Мистер Ростлиф, — влезает Хантер, стоящий над Тобиасом и давящим ногой на его голову. — Это вы отвезите Лилит в больницу, мы с Мэйсоном разберемся с трупом и сразу же приедем. От вас требуется только сделать так, чтобы мой друг и я не сели за убийство, идет?
Блэк долго смотрит на Хантера, потом на труп, а после на меня, и кивает. Я целую Лилит в волосы, смотря с болью, как мужчина уносит ее. Жду, когда они покинут комнату, когда шаги окажутся все дальше и дальше.
Не моргаю, а в груди все горит от боли и злости. Я хочу воскресить Тобиаса и убить вновь, сделать это более изощренным способом.
Внизу слышится хлопок входной двери.
И тогда я ломаюсь. Мои ноги подкашиваются, я падаю на пол, опираясь перед собой руками и начинаю реветь. Плачу так громко, что саднит горло, а глаза слепнут от накрывшей их влажной пелены. Я сжимаю пол, царапаю его, вгоняя занозы глубоко под ногти, и проклинаю весь мир.
Мое сердце разрывается на части и, когда Хантер опускается передо мной, я хватаю его так крепко, будто он мой спасательный круг. Моя голова падает ему на плечо, все тело трясется от рыданий, пока его рука похлопывает меня по спине.
Почему? Почему? ПОЧЕМУ, БЛЯДЬ?
Почему все, кого я люблю, страдают? Сначала мать, теперь Лилит. Кто следующий?
Что я такого натворил в жизни, чтобы заслужить это?