— Я бы с удовольствием пригласил тебя выпить со мной кофе вон за тем столиком, — он пальцем указывает на самый отдаленный от людей стол, — но мне пора на работу. Может, мы могли бы обменяться номерами, чтобы встретиться здесь еще раз?
Это слишком легко, он уже на крючке, а я даже не старалась. Некоторые мужчины такие… вот такие, как он. Моргнул разок и уже хочет тебя. Можно дать ему свой номер и разобраться с этим быстро, в течение одной недели, но после всех этих долгих лет маминых измен, это было бы слишком просто.
— Знаете, — начинаю я, делая шаг к нему и оказавшись настолько близко, что тот задерживает дыхание, — как насчет такого: если мы встретимся здесь еще раз, то я дам вам номер, Тобиас.
Его глаза странно загораются, как будто ему это чертовски нравится, что делает мою улыбку еще шире. Нет ничего приятнее того, чтобы стать добычей человека, которого собираешься уничтожить. Он потеряется во мне и появится замечательная возможность схватить ублюдка за яйца.
Весь день у меня держится просто потрясающее настроение. Я не могу выкинуть из головы картину, где заставляю посмотреть на все это мою маму. Я вижу, как она смотрит на меня с болью, ощутив силу предательства на себе. Мои пальцы дрожат от желания поскорее все сделать.
У меня не получается сконцентрироваться на уроках, даже хочется уйти, вновь прогуляв последние два, но я остаюсь на них ради папы, ведь он заслужил немного спокойствия.
Я прихожу домой рано, когда еще никого нет и, упав на свою постель, думаю о том, что испытывает сейчас Тобиас. Размышляет ли он о нас или трахает в этот момент мою мать на складе? Уверена, что, когда мы разошлись, он был очень возбужден и ему нужно было куда-то выплеснуть это.
Что он собирается делать дальше? Будет пасти меня у входа в кафе каждый божий день? Когда мне стоит снова заглянуть туда? Наткнуться на него вновь в моих интересах и это обязательно произойдет. Боже, как же приятно быть сукой по отношению к тому, кто этого реально заслуживает.
Мое блаженство прерывает пиликанье мобильника и, взяв его в руки, я закатываю глаза. Это Джордан. Прошло уже несколько месяцев, а он все никак не успокоится, по-прежнему находясь в стадии отрицания.
Джордан:может встретимся?
Лилит:что в словах «между нами все» тебе не понятно? Джордан, займись своей жизнью, а меня оставь в покое.
Сначала я старалась быть милой с ним, отвечала, когда он звонил или писал слишком долго, мягко объясняла, что дело не в нем, а во мне. Короче, несла всю ту банальщину, которую говорят, когда расстаются. Но кажется, от моих слов он становился все настойчивее и мое терпение закончилось, сделав меня по отношению к нему в миллионы раз грубее.