— Вот так, моя драгоценная, работай своими пальцами усерднее. Я хочу столько всего сделать с тобой. Ты хоть представляешь, сколько сил мне нужно прикладывать, чтобы не сорваться прямо сейчас и не приехать? Черт возьми, Лилит, я хочу поглотить тебя всю, не оставив ни единой косточки. Хочу съесть тебя, проглотить так, будто ты мой самый долгожданный ужин.
Моя киска начинает пульсировать слишком сильно, а глаза затуманиваются, остаются лишь ощущения. Я так погружена в то, что сейчас между нами происходит, что чувствую его руки на себе, чувствую, как его твердый член входит в самую глубь меня, вытрахивая из моего мозга все проблемы, все невзгоды и всю ту неуверенность, которая мучает меня в последнее время.
— Мэйсон, — вырывает у меня всхлип против воли. Я не могу молчать, мне так много всего хочется закричать ему, во мне скопилось столько слов. — Я так хочу, чтобы ты был здесь. Мне больно от той нужды, которую я испытываю.
— Одно твое слово, Лилит, и я окажусь в твоей гребаной ванной в самые кратчайшие сроки, — стонет он, практически умоляюще.
Мне всего лишь надо сказать ему «приезжай», и он сорвется, оказавшись здесь, делая со мной то, о чем я так мечтаю. Вместо того, чтобы выкрикнуть заветное нами обоими слово, я прикусываю кончик языка, ощущая, как знакомая тяжесть опускается на дно моего живота, приближая тело к заветному краю.
— Вот так, Лилит. Ты делаешь все правильно, моя умница. Покажи, как сильно ты мечтаешь сейчас о моем члене, — произносит Мэйсон.
Сквозь накрывшую меня пелену я смотрю в экран, видя, как покраснела его шея, взгляд потемнел, а рука, держащая член, напряглась так сильно, что на ней вздулись вены. Я почти чувствую сладость его кожи на своем языке. Представляю, как прошлась бы кончиком по его рукам, по каждой венке, по каждому кубику на его животе. Так сильно хочется. Запретный плод сладок. Прямо сейчас эта фраза заиграла новыми красками в моем помутневшем разуме.
Пальцы второй руки обхватывают твердый сосок, даря мне дополнительную стимуляцию, бедра начинают дергаться так сильно, что вода выплескивается за бортики. Стоны Мэйсона становятся более низкими и утробными, лаская мои уши, как самая приятная музыка в мире. Удовольствие настолько сильное, что я слепну на несколько секунд, когда кончаю, а нога дергается так, что я случайно сбиваю телефон с бортика, погружая его под воду.
— Блин, — выкрикиваю я, быстро подняв его со дна ванны. Хоть телефон у меня и водонепроницаемый, я все равно переживаю и, когда достаю его, вижу потемневший экран.
Сердце все еще быстро стучит в груди, адреналин плещется в венах. Возможно, даже к лучшему, что я уронила его и он вырубился, ведь теперь мне не придется неловко прощаться с Мэйсоном.