— Блядь, убери ее! — орет Мэйсон, пытаясь отбиваться и от нее, и от меня одновременно. Вся его рука кровоточит, как и лицо, потому что мы зацарапали его почти до смерти. Это доставляет мне такое сильно удовольствие, что радостное возбуждение переливается за край. Вот так! Так тебе и надо, щенок!
Хантер силой выносит Роуз, которая пытается с ним бороться, а Мэйсон снова концентрируется на мне. Не давая в очередной раз поранить себя, он отбивается от моих попыток одной рукой, а второй тянется к тумбочке. Достав оттуда ремни, роняет их на пол, потому что я пытаюсь помешать ему, но хватает почти сразу и пытается привязать мои руки к кровати. Я рычу, шиплю, кусаюсь и царапаюсь, но это не помогает мне, тело почти выдохлось и, как бы ни старалась, руки все равно оказываются над головой, прикрепленные ремнем к изголовью, натянутые так сильно, что чувствую жалящую боль от кожи на запястьях.
Я пытаюсь лягнуть его ногами, но это вообще максимально бесполезно, потому что он поднимается и грубым движением припечатывает мои лодыжки к кровати своими сильными руками. Мы оба тяжело дышим, а, в отличии от меня, по его лицу еще и стекает кровь от царапин. Он смотрит на меня потемневшими взглядом, играет скулами, сжав зубы.
Тогда и происходит это. Все мое тело обволакивает такая сильная усталость, что я больше не пытаюсь вырваться и просто прикрываю глаза. Как и говорила, после сильной агрессии мне сразу хочется плакать. Это и происходит сейчас. Как же сильно я ненавижу этот момент, представ перед ним такой разбитой. Поспешно закрываю глаза, пряча от него свои слезы и стараясь сохранить хоть немного достоинства.
Мэйсон шумно выдыхает, окончательно приходя в себя и, отпустив мои ноги, слышу, как он отходит. Когда рискую открыть глаза, вижу, как парень опирается поясницей на стол, открыв окно и поджигая кончик сигареты. Сделав первую затяжку, в блаженстве прикрывает глаза, расслабляясь. Этот мужчина дымит при любой стрессовой ситуации, какая поганая привычка.
— Дай мне тоже, — хриплю я, продолжая чувствовать боль в завязанных запястьях.
Парень обводит меня взглядом, думая, что это не очень хорошая идея, однако все равно отталкивается и, подойдя, наклоняется надо мной, засовывая сигарету мне в рот. Она крепкая и какая-то жесткая на вкус, но мне удается сделать затяжку и выдохнуть, не кашлянув. Когда я губами тянусь за еще одной, он уже отстраняется и, зажав ее между губ, тянется под стол, к полкам, доставая оттуда бутылку коньяка.
— Открой рот, — требует Мэйсон, вновь подойдя ко мне. Я не против выпить, а потому слушаюсь его. Коньяк обжигает так, что плакать больше не хочется и это прекрасное ощущения. — А теперь расскажи, что за балаган ты тут устроила?