Если у меня будет секс с кем-то ещё. Я не представляю этого. Я не уверена, что в ближайшем будущем это вообще случится.
— Ничего этого не будет, — перебиваю её. — Мне это уже не нужно.
— После курса нужно будет сдать контрольные анализы, — продолжает врач. — Чтобы убедиться, что всё чисто. И… Жанель, я понимаю, как вам тяжело сейчас, но микоплазмоз — не приговор. При своевременном лечении всё контролируется.
Я киваю. Выдавливаю улыбку.
— Спасибо, Альфия Рашидовна.
Она расписывает схему лечения. Я слушаю её сквозь туман в голове, сдерживая волнение и дрожь. Анвар был моим первым и единственным мужчиной. Я любила его так, как умела - так, как ему было не нужно. Я была чистой, а он нёс грязь и мог заразить меня чем-то похлеще и неизлечимее. Он монстр. Бездушный, безумный монстр.
Я выхожу из клиники. Снег всё идёт — белый, пушистый, такой чистый, что глазам больно. Внутри же меня — чёрная, гадкая каша.
Сажусь в машину, закрываю дверь и смотрю перед собой минуты две или три. В салоне холодно, я кутаюсь в шубу, выдыхаю пар, жду, пока прогреется двигатель и станет теплее. Почему не сделала автозавод? Забыла.
Дворники беззвучно чертят дугу по лобовому стеклу, смахивая снежинки, но тут же падают новые.
Анвар был моим первым. Моим единственным. Я хранила себя для него, верила, что любовь - это чистота, доверие, тело, которое принадлежит только одному. А он приносил мне чужую грязь и щедро делился со мной, как будто я была такой же, как его девки.
Дышу глубоко, чтобы не расклеиться. Потом достаю телефон, нахожу его номер и нажимаю на вызов.
Длинные гудки. Он берёт не сразу. Голос расслабленный, даже ленивый. Как будто делает мне одолжение, соизволив ответить.
— Остыла?
Я не здороваюсь, не трачу время на вежливость, которой он не заслужил.
— Ты заразил меня микоплазмозом.
В трубке повисло молчание.
— Чего?
— Инфекция, — говорю серьёзно. — Передаётся половым путём. Из-за неё я потеряла ребёнка.
Снова переваривает информацию.
— Не может быть, — выдавливает. — У меня нет проблем со здоровьем. Я чистый.
Горькая усмешка обжигает горло.
— Это скрытая инфекция, Анвар. Она может годами не проявляться. Ты заразился от неё или от тех шлюх, с которыми спал до неё. Неважно уже. И не надо мне сейчас втирать, что ты делал это с презервативом, потому что это не так. И меня тошнит от тебя, от всего, что с тобой связано. Меня просто тошнит!
— Жанель, послушай теперь меня, — негодует он.
— Не буду я ничего слушать. Больной, озабоченный придурок. Живи теперь с этим.
Бросаю трубку, не дожидаясь ответа и не давая ему оправдаться или обвинить меня. Кидаю телефон в кармашек между сиденьями, переключаю передачу и трогаюсь с места.