И тогда я, отстранившись, провела кончиками пальцев по его щекам и прошептала, что Анвар для меня больше ничего не значит.
Но то, что он ответил после этого, поразило меня до глубины души, оставив внутри след, который тянется за мной даже сейчас.
— Если бы я тогда тебя разглядел, — низкий голос Тамерлана у самого уха ласкал слух и запускал щекочущие мурашки по коже, — я бы забрал тебя себе, Жанель.
Наши взгляды встретились, и я не нашлась с ответом, а он продолжил:
— Я никогда ни о чём не жалел. А сейчас впервые жалею. И пусть ты смотрела на него влюблёнными глазами, а я, взрослый мужчина, всё в голове просчитал... Но я бы сделал всё, чтобы ты стала моей. И сделал бы тебя счастливой.
Помолчав немного, я улыбнулась ему и вздохнула:
— Ты сейчас делаешь меня счастливой. И значит, это самое правильное время для нас двоих.
Он тихо усмехнулся, и от звука его усмешки, от того, как лениво дёрнулся уголок рта, как изменилось его дыхание, я вновь растворилась в невесомости собственных чувств.
— Я не говорил тебе, что люблю тебя? — спросил он, прижимая меня к себе сильнее.
— Нет.
— Скажу тебе сейчас: я люблю тебя. Хочу, чтобы ты это знала. И как только пройдут положенные сорок дней, мы всем об этом скажем.
Мои пальцы дрожат и медленно сползают вниз. На самом деле мне даже не нужно было это признание, чтобы понять его чувства. В молодости я всё сказанное любимым мужчиной принимала за чистую монету, потому что сама была ослеплена своей любовью. Раньше я верила словам, теперь научилась смотреть на поступки. На то, как мужчина держит тебя за руку, ищет взглядом, тревожится, если ты уезжаешь, и бережёт.
В зрелости я уже могу управлять своими чувствами, понимать их, а значит, понимать себя, распознавать ложь, смотреть на всё со стороны. И то, что сейчас даёт мне Тамерлан, я не могу сравнить ни с чем, что получала раньше. Это нечто огромное, необъятное, то тёплое, то очень горячее, но всегда светлое и яркое.
— Я тоже люблю тебя, Тамерлан, — прислонилась лбом к его лбу. — Только не ревнуй меня к нему. Не надо.
— Поняла всё-таки, — хмыкнул он. — А я всё пытаюсь это как-то скрыть.
Вспомнив его слова и расплывшись в улыбке, я совсем не замечаю, как уже загорелся зелёный. В реальность меня возвращает сигнал автомобиля сзади, и я резко нажимаю на газ, проезжая перекрёсток.
Я заезжаю во двор ровно в 21:30. Смотрю на часы на приборной панели и подсчитываю, что Анвар уже сидит дома целый час. Меня это немного коробит, потому что Аиша уже большая девочка и вполне может побыть одна, когда я задерживаюсь. Дом под сигнализацией, за которую я ежемесячно плачу охранному агентству приличные деньги, а ещё наша помощница уходит либо в семь, либо в восемь.