Глава 16. Подозреваемый
Страница 79 из 108
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 16. Подозреваемый

Страница 79

Доктор Шмелёв ждал у стола. Пожилой, полный, с аккуратной седой бородкой и в фартуке поверх жилета. Когда Кречетов объяснил, зачем я здесь, он посмотрел на меня так, как смотрел наш заведующий, когда практикант пытался его поправить. Я хорошо помнил этот взгляд. Обычно после него практикант шёл мыть полы в секционной.

– Князь, значит, у нас ещё и судебный медик, – сказал Шмелёв.

– Немного учился, – сказал я.

Глеб Стужев лежал на столе под простынёй. Шмелёв откинул её до пояса, и я посмотрел.

Двадцать лет. Высокий, широкий в плечах, тренированный: мышцы плечевого пояса как у гребца, на правом предплечье старый тонкий шрам от клинка. Лицо спокойное, почти скучающее. Кожа бледная, с синеватым оттенком, губы серые. Иней сошёл, но кожа на ощупь – я спросил разрешения взглядом, и Шмелёв нехотя кивнул – была твёрдой и холодной, как кожаный переплёт, забытый на морозе. Внутри, под ней, ещё стоял лёд.

На шее, ниже угла челюсти, не осталось никакого следа. Пять дней, подумал я. Зажило. Хоть что-то в этой истории заживает.

Глеб молчал. Я прислушался и не услышал ничего – ни шёпота, ни вздоха. Свежие мёртвые часто молчат. Как живые после сильного удара по голове: сначала не понимают, что случилось, и только потом начинают говорить. Лиза заговорила через неделю. Глебу могло понадобиться меньше. А могло и больше.

– Помогите повернуть, – попросил я.

Мы со Шмелёвым повернули тело на бок. На спине, на ягодицах, на задней поверхности бёдер лежали трупные пятна. Только не тёмно-фиолетовые, как обычно, а ярко-розовые, почти малиновые, нарядные, как румянец у человека, который только что вошёл с мороза.

– Видите цвет? – сказал я. – На холоде кровь в коже не отдаёт кислород. Поэтому пятна у замёрзших розовые. Это вы знаете. А теперь нажмите.

Шмелёв, поджав губы, нажал на пятно двумя пальцами и подержал. Отнял пальцы. Пятно не побледнело. Ни на тон.

– Пятна фиксированы, – сказал я. – Кровь уже ушла из сосудов в ткани, и её не сдвинешь. На это нужно больше двенадцати часов. В тепле. А на холоде всё идёт медленнее, значит, ещё больше. Сейчас девятый час утра. Он умер не в полночь, доктор. Он умер вчера днём.

– Днём! – Шмелёв выпрямился. – Камердинер видел его в половине второго, живого и здорового, он сам унёс у него поднос из-под обеда!

– Вот и хорошо, – сказал я. – Значит, у нас есть обед. Вскройте, пожалуйста, желудок.

Кречетов у двери не шевелился. Только сложил руки на груди.

Шмелёв вскрывал аккуратно и быстро, руки у него были хорошие, и за это я простил ему полночь. Желудок он вскрыл по большой кривизне, развернул над эмалированным лотком, и я наклонился.

назадназад
1 ... 77 78 79 80 81 ... 108
впередвперед