Глава 24. Совет родов
Страница 120 из 123
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 24. Совет родов

Страница 120

* * *

Никодим приехал на погост накануне, в сумерках.

Он не вышел из машины. Опустил стекло, сделал знак, и я сел рядом с ним на заднее сиденье. Брат Иона, как всегда, смотрел прямо перед собой.

– Синод не может вмешиваться в дела Совета родов, – сказал Никодим без предисловий. – Если я встану там и скажу, что Всеволод Ратмиров собирается отравить главу собственного рода, меня остановят на третьем слове и выведут. А потом Синод от меня откажется. Я вам это говорю, чтобы вы не рассчитывали на то, чего не будет.

– Я и не рассчитывал.

– Рассчитывали. – Он посмотрел на меня. – Все рассчитывают. Это свойство людей, которые долго были одни: они не умеют просить и поэтому надеются молча.

Он достал из-под рясы небольшой свёрток в холстине и положил мне на колени.

– Что это?

– Синодальное свидетельство поднадзорного носителя, – сказал Никодим. – Ваше. То самое, что у вас отобрали при поступлении в обитель, с восковой печатью. На нём написано ваше имя: Святослав Мстиславович, носитель дара второй категории. Книга Ратмировых вас вычеркнула. Синодальные списки – нет. Синод вычёркивает только мёртвых.

Я развернул холстину. Плотная бумага, тёмно-красный воск, печать с крестом и весами.

– Этого хватит, чтобы меня пустили?

– Нет, – сказал Никодим. – Это не пропуск. Это доказательство, что вы существуете. – Он помолчал. – В Грановитом зале, когда начнётся то, что начнётся, вам понадобится не право входа. Вам понадобится право голоса. Никто не станет слушать человека без имени. А человека, у которого есть бумага с печатью Синода, слушают хотя бы минуту. Минуты вам должно хватить.

Я сложил свидетельство во внутренний карман, к тетради.

– Отец Никодим. Если всё пойдёт плохо…

– Пойдёт, – сказал он. – Плохо пойдёт обязательно. Вопрос только в том, в какой момент и насколько. – Он вдруг улыбнулся, едва заметно, одними глазами. – Я буду в зале, князь. На скамье синодальных наблюдателей, у третьего окна. Я не смогу говорить. Но я буду смотреть. Иногда это тоже чего-то стоит.

* * *

Михайлов день, двадцать первое ноября, выдался хмурым и промозглым. С утра висел густой туман, моросил мелкий холодный дождь, и купола соборов тонули в серой мгле. Снега ещё не было, и к полудню Москва была чёрной, мокрой и притихшей, будто ждала беды.

Алёна чистила мне сапоги час. Я говорил, что не нужно, она не слушала. Фомич молча достал из сундука серый сюртук – чей, я так и не спросил, – и оказалось впору, только в плечах широковат. Папку мне дала Дарья: курьер привёз её утром, настоящую секретарскую папку из чёрной кожи, с монограммой Кречетовых, которую мы заклеили полоской серой бумаги.

назадназад
1 ... 118 119 120 121 122 123
впередвперед