— Я…
— Ева, — я тяжело вздыхаю, наклоняюсь и беру девушку за шею, с расчетом силы я сжал ее и посмотрел в глаза. — Я же у тебя спрашивал: готова ты или нет. За невыполнение приказов наказывают и, поверь на слово, тебе вряд ли оно понравится.
— Это порка?
Усмешка касается моих губ. Я отпустил горло девушки, предварительно осторожно поправив толстый кожаный ошейник на ней.
— Нет, — ответ прозвучал тягуче медленно, как солёная густая карамель. — Порка может доставить удовольствие, к тому же, она настолько банальна и популярна, что не вызывает ни капли страха, а только предвкушение. Здесь нужно что-то более экстремальное и пугающее.
В её глазах я замечаю интерес — она словно поглощена в свои мысли и желанием новых впечатлений. Маленькая искра похоти промелькнула в глубине, тень страха постепенно ускользала прочь, и Ева осторожно касается лямки на плече. Она боится ошибиться. Ева для меня как открытая книга — с каждой страницей я узнаю её глубже, и она доверяет мне.
Доверие — самое главное, что я ценю в первую очередь. Без него невозможно построить никакие отношения.
Бретельки соскочили с бронзовых женских плеч, она смотрела на меня, пытаясь отгадать, что ей потребуется сделать дальше. Ева не торопилась, она сняла шёлковую ткань и отложила её в сторону, и даже не засуетилась и не прикрыла руками обнаженную грудь.
— Охренеть, — с хрипотцой выпалил я.
В одежде Ева казалась меньше раза в два, и ее фигура сейчас мне импонирует гораздо больше. Я взглянул на округлые бедра, по которым также неспешно сползли черные трусики, и вся одежда оказалась в стороне.
Глядя на восхитительное тело во мраке, я потерял контроль над своим разумом. Ева поднялась, уперлась руками в мои колени и приблизилась к груди.
— Я тебе не давал приказа и не разрешал прикасаться к себе, — осмотрев Еву, которая меня не слышала из-за своих желаний, я усмехнулся, но отталкивать ее не стал. — Ты должна была спросить разрешения на любое действие в мою сторону.
Эльсен расстегнула мою рубашку полностью, ее длинные пальцы изящно вытаскивали пуговицы, мне оставалось лишь наблюдать за этой похотливой черной кошкой.
Никакой она не котёнок. Слишком невинное прозвище для такой развратницы.
— Надеюсь, мой папа никогда не узнает о том, чем я занимаюсь с тобой наедине, — прошептала она, прижимая горячие губы к моей разогретой коже и медленно спускаясь вниз по торсу.
Я томно выдохнул, положив широкую ладонь на её распущенные черные волосы, и сжал их у корней, наслаждаясь звуком ее заветного стона боли.
— Тогда что будет? — спросил я с легкой насмешкой в голосе.