Я резко вдыхаю в этот момент, ощущая жжение. Обжигающая боль раздаётся в груди, будто кто‑то вонзил внутрь раскалённый нож. Я чувствую, как силы покидают тело, колени подкашиваются, и я падаю на пол. Сначала на них, затем – просто плашмя. Перед глазами всё плывёт, но я успеваю заметить, как Ника закрывает лицо руками и начинает плакать в истерике. Мила роняет пистолет с глухим звуком.
В комнату вбегает Марина… Я слышу её крик… Я его даже физически на себе ощущаю…
– Анжей, нет… Любимый… Нет, пожалуйста… – её руки трясутся, когда она прижимает ладони к моей груди. Вижу кровь на её пальцах – ярко‑красную, которая моментально отзывается внутри привкусом и запахом металла…
Сквозь шум в ушах слышу голос отца:
– Машину скорой помощи на адрес…
Марина плачет, что‑то говорит, но я уже не разбираю слов… Её лицо расплывается перед глазами, становится размытым пятном. Чувствую, как холод проникает в тело, а дыхание становится всё тяжелее. Последнее, что я ощущаю – её пальцы, судорожно сжимающие мою руку. Хочу сказать ей спасибо за то, что показала, что значит любить. Спасибо за всё, но не могу… А потом всё гаснет… И наконец наступает… Темнота…
Марина Чемезова
Я бросаюсь к нему, трясущимися руками прижимаю ладони к его груди. Кровь. Так много крови. Она хлещет так, что у меня скользят пальцы…
– Любимый… Нет, пожалуйста… – голос срывается, в горле ком.
Его отец кричит о скорой. Я не различаю слов, слышу только гул в ушах и собственное прерывистое дыхание.
Влажными пальцами тычу на экран, набираю… Слыша, как он разговаривает по громкой связи с диспетчером, тут же сбрасываю, пытаясь прийти в себя. Сделать хоть что-то…
– Пожалуйста, не бросай меня… Я тебя умоляю… Анжей… Не бросай…
Голос дрожит, всю трясёт…
Но скорая приезжает очень быстро, потому что Черновы, видимо, в приоритеты. Я про старшего говорю… Видимо, так…
Они проводят какие-то реанимационные действия. Мне кажется, у него что-то с лёгкими, потому что я уже слышала о таком и видя, как ему дренируют межрёберье, я вся сжимаюсь, но зато он начинает дышать...
– Быстрее, на носилки и грузим, – комментирует один из мужчин, проводящий манипуляции. Всё происходит очень быстро.
Ещё до того, как Анжея укладывают на них, я бросаюсь к нашей машине – там, съёжившись, сидит Айс. Его глаза полны ужаса, он дрожит всем телом.
– Тише, малыш, тише, – шепчу я, подхватывая щенка на руки и тут же захлопываю дверь. – Всё будет хорошо, мы поможем Анжею… Не бойся…
Прижимаю Айса к груди, прячу под курткой – так ему теплее, да и мне спокойнее, что он рядом, не потеряется в этой суматохе.