– Всё в порядке там у вас? – спрашиваю, непроизвольно, сжимая кулаки. Почему-то люто нервничаю. Ощущения не самые приятные…
– Я до твоей девушки дозвониться не могу никак… Она отписалась мне и исчезла…
– В смысле исчезла…
– В прямом… Телефон твой выключен, не проходит звонок…
Марина Чемезова
Я сижу в аудитории, сжимая в руках телефон Анжея… Экран светится, но никаких сообщений больше нет. Ни от юриста, ни от кого‑либо ещё. Каждая секунда тянется как час. В голове крутятся страшные картины… Я боюсь за него. Я так сильно за него боюсь…
Преподаватель что‑то бубнит у доски, студенты делают вид, что слушают, но я чувствую на себе взгляды. Шепотки за спиной, переглядывания, чьи‑то смешки. Всё это раздражает, давит, душит. И мне кажется, что все реально смотрят только на меня с осуждением. С каким-то остервенением… Они меня ненавидят? Быть может… правда я до сих пор не понимаю за что. За то, что он меня заметил? Потому что выделил для себя? Этой какой-то бред… Я уже не могу здесь находиться.
Наконец начинается перерыв, и я не выдерживаю. Встаю и, избегая взглядов Ани и Оли, почти выбегаю из аудитории. Потому что не хочу это обсуждать… И так внутри больно. Нестерпимо… Когда же этот ад закончится?! Когда все оставят нас с ним в покое?!
В коридоре гул голосов отдаётся в висках эхом. Иду в сторону женского туалета – единственное место, где можно хоть на минуту остаться одной…
Захожу, запираюсь в кабинке...
Телефон молчит.
«Ну же, – мысленно умоляю я. – Ответь. Хоть что‑нибудь…».
Слышу, как дверь туалета открывается. Раздаются шаги и знакомые, противные противные. Один хуже другого. Арефьева и её свита… Будь они не ладны…
– Ну что, Чернова теперь точно посадят, – громко говорит Арефьева, подходя к зеркалу. – Надолго. Может, навсегда…
Нарочно ведь это делает. Видимо, знает, что я здесь… Сука.
Её подружки хихикают.
– А где же наша Марина… Чемезова – Чемезова… Ко мне…
Я стискиваю челюсть. Так хочется разбить ей лицо после всего. И это я ещё не стала рассказывать Анжею про то, что это она всё придумала с тем изнасилованием…
– Где твои защитницы? – продолжает она. – Спрятались? Или тоже боятся, что и их за компанию заберут?
Я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Дышу глубоко, считаю до десяти. «Не поддавайся. Не реагируй. Просто выйди и уйди».
Но когда она добавляет:
– А ты, Марина, теперь одна. Без своего крутого парня. Кто тебя теперь защитит? Или ты там планируешь сидеть до конца пар?
…что‑то внутри щёлкает. Почти как взрывной механизм срабатывает. Я больше не стану это терпеть…
Резко открываю дверцу кабинки, выхожу.