Анжей Чернов
Мы заходим в квартиру, и в тот же миг я чувствую, как всё внутри сжимается. В прихожей горит свет, а из гостиной выходит отец... моментально заставив меня вскипеть от такого наглого вторжения в моё личное пространство.
Инстинктивно я делаю шаг в сторону, закрывая Марину собой. Она замирает за моей спиной, я чувствую её дыхание на своём плече… Частое, неровное и испуганное.
– Ну надо же…, – отец кривит губы в усмешке. – Какие гости… Та самая, которая «никто» пожаловала…
Его голос звучит нагло и пренебрежительно, каждое слово для меня, словно инфильтрат под кожей. Я стискиваю зубы и чувствую, как хочется втащить ему. За всё, что он когда-либо сделал и сказал… Но за неё особенно.
– Не смей так говорить о ней, – цежу сквозь зубы.
– А как мне говорить? – он делает шаг вперёд, разглядывает Марину с головы до ног. – Ты же мне сам так сказал… Разве нет, дорогой сын? В воздухе переобулся?
– Завали, а… Это было давно, – я повышаю голос. – Она в тысячу раз достойнее всех твоих «подходящих» кандидатур вместе взятых…
– Да что ты? – отец хмыкает. – И что же в ней такого особенного?
Марина пытается выйти вперёд, но я держу её за руку, не пускаю.
– Достаточно, – говорю твёрдо. – Я не для того привёл её сюда, чтобы выслушивать твои оскорбления. И в принципе видеть твою рожу не желаю.
Он делает ещё шаг, теперь мы стоим почти лицом к лицу. Я чувствую запах, исходящий от его пиджака. Терпеть не могу его парфюм. Как и парфюм его ебучей жёнушки…
– Ты вообще понимаешь, что творишь? – шипит он. – У тебя помолвка с Дианой, серьёзные договорённости, будущее семьи… А ты возишься с какой‑то…
Терпение на пределе… И я бы мог ему въебать, но должного эффекта это не принесёт, поэтому…
– Ника – моя сестра, да? – резко перебиваю я. Слова вылетают сами, будто давно ждали своего часа.
Отец на мгновение замирает. Его лицо бледнеет, усмешка исчезает.
– Что?
– Ты слышал. Ника – моя родная сестра. И ты это скрывал… По какой-то очень важной причине… Ты ничего не делаешь просто так. Ты делаешь всё ради денег, а это значит… Что тут они тоже замешены, да, папуля?
– Да ты не так всё понял, – он пытается отмахнуться, но я вижу, как дрожат его пальцы. – Мила знала твою мать, они общались раньше, вот и сказала тебе так…
– Я тебе, сука, не верю, – я говорю тихо, но каждое слово звучит как удар. – Ни единому слову. И если ещё раз услышу оскорбления в адрес моей девушки, я вас там нахер всех закопаю. Свою Диану можешь хоть в жопу целовать. Мне она нахуй не нужна!
Конфликт накаляется до максимума. Воздух будто сгущается, становится трудно дышать. Я чувствую, как ярость застилает глаза, как кулаки сами сжимаются, готовые ударить в любую секунду.