Моё сердце сжимается. В груди боль, но она уже не главная… Главное то, что я чувствую в этот момент. Моя девочка здесь, со мной… Я вспоминаю, как раньше она прятала глаза, когда волновалась, как краснела, если я говорил ей что‑то такое, что было не для этих милых невинных ушек… А теперь она стоит здесь и убеждает меня, что всё будет хорошо. Что она меня любит. Будто я сам этого не вижу… Я вижу и знаю, потому что если кто-то вот так меня и любил когда-то, то только моя умершая мама… Только она, которая, кажется, и направила мне этого ангела свыше.
Я сжимаю её ладонь – слабо по факту, но так крепко, как только могу сейчас. В этом жесте всё: благодарность, любовь, обещание, надежда на будущее. Всё, что я не могу сказать вслух, но так яростно желаю…
Марина улыбается сквозь слёзы, прижимает мою руку к своей щеке. Её кожа такая тёплая, щёки неожиданно вспыхивают румянцем, и я вдруг остро осознаю, как близок был к тому, чтобы потерять это навсегда… Просто не проснуться…
– Держись, – шепчет. – Ты справишься. Мы справимся. Вместе…
Я закрываю глаза, но теперь не от слабости… От облегчения, что всё закончилось. Она здесь… А больше мне нихрена от этой жизни не надо… Всё остальное я построю и создам самостоятельно. Рядом с ней и ради неё…
Марина Чемезова
Утро выдаётся неожиданно солнечным… Лучи пробиваются сквозь занавески... Я просыпаюсь с ощущением, будто наконец‑то могу вдохнуть полной грудью. Две недели назад я не знала, выживет ли Анжей, а сегодня… сегодня всё замечательно…
Перед уходом в университет, целую маму в щёку, глажу Айса за ушами, он радостно виляет хвостом, будто понимает, что день будет хорошим, ведь сегодня выписывают его хозяина…
– Всё, я побежала на пары, – говорю, застёгивая куртку. – Позвоню, как освободимся!
– Будь осторожна, – мама обнимает меня крепко, целует в лоб. – И передавай привет Анжею…
Я улыбаюсь.
– Да, обязательно передам…
Выбегаю на улицу и кайфую о того, что жизнь наконец налаживается…
В университете всё как обычно, гул голосов, топот ног по лестницам, запах кофе из автомата. Анютка и Оля ловят меня у аудитории, схватив за локоть, и тащут в сторону, посекретничать.
– Привееет, – Аня тут же округляет глаза. – Ну, как Чернов? Рассказывай!
– Идёт на поправку, – отвечаю, и улыбка сама появляется на лице. – Сегодня выписывают. Он уже начал говорить, пишет мне сообщения каждый час… Всё в порядке, слава богу…
– Ой, как здорово! – она радостно хлопает в ладоши. – А что с его отцом?
Я вздыхаю. Не хочу рассказывать, но кратко всё же сообщаю:
– На него завели уголовное дело, – я стараюсь говорить спокойно, только вот внутри всё равно поднимается волна гнева.