– А ну пошла отсюда!
– Нет, я не уйду! И Вы меня отсюда не выгоните! – я начинаю носиться по территории вокруг их сада и так далее, топчу газон, пока он пытается вытурить меня. Я снимаю его на телефон…
И из дома вдруг доносится жуткий женский крик, который прорезает пространство, будто лезвие ножа…
– Альберт!!! А-а-а-а!!! Он здесь!
Альберт Викторович резко оборачивается, потом снова смотрит на меня, и в его взгляде мелькает такая жестокость, что у меня язык прилипает к нёбу. Надо же быть такой сволочью. Самой настоящей сволочью… Я его ненавижу и презираю.
– Ах ты сучка… – отрезает он мне и бросается в дом.
Я не раздумываю – бегу за ним. Мы врываемся внутрь, и в этот момент наверху раздаётся выстрел. Звук оглушает, заставляет всё внутри сжаться от ужаса. Я замираю на месте, сердце колотится так сильно, что кажется, вот‑вот выскочит из груди…
– А-а-а-а-а!!!! – слышу детский крик вперемешку с плачем, и у меня подворачиваются ноги. В ушах звенит… До сих пор, будто кто-то меня оглушил. Болезненный вакуум поглощает все мысли и ощущения, я просто проваливаюсь куда-то. В какую-то вату… Откуда долго не могу вылезти… Нахожусь в подвешенном состоянии секунд пятнадцать точно, пока эхо от этого звука не возвращает меня обратно…
– Анжей… Анжей! – я тут же кидаюсь наверх, хватаясь за перила, но уже чувствую, что внутри меня что-то падает… Вниз. Со всей силы… Моё сердце…
Анжей Чернов
Я знаю этот дом как свои пять пальцев – каждый угол, каждую скрипучую доску. В молодости я не раз сбегал отсюда через задний вход, чтобы охрана не спалила меня или экономка, в заборе есть небольшая брешь, которую так и не заделали. Да и система видеонаблюдения тут не менялась лет десять – слепые зоны остались на тех же местах.
Пробираюсь внутрь тихо, почти бесшумно. Огибаю камеры, пригибаюсь под окнами, где меня могут заметить. Сердце стучит ровно, сейчас нельзя поддаваться эмоциям. Мне нужен генетический материал и только... Я сюда не по старой памяти пришёл. Что угодно, что поможет подтвердить то, что Ника его дочь. Тогда мне будет чем крыть. Тогда это всё будет не голословно, хотя признаться честно, слух в прессу можно было кинуть уже сейчас… А ещё объявить вознаграждения нотариусу, который восстановит справедливость, вынув из архива документы о брачном контракте моих родителей. Уверен, добрые люди бы точно нашлись…
Захожу в детскую. Не был тут ни разу после их переезда, если честно… Быстро они тут всё сделали… Комната Ники светлая, с рисунками единорогов на стенах, плюшевыми зверями на кровати. Солнечные лучи пробиваются сквозь лёгкие шторы. На тумбочке лежит расчёска с несколькими тёмными волосками. Аккуратно забираю её и оглядываюсь – может, ещё что‑то подойдёт?