Слышу лёгкое шуршание за дверью. Резко оборачиваюсь, в проёме стоит Ника. Её глаза расширяются от удивления, но вместо испуга на лице вспыхивает радость. Как обычно. Словно она увидела не вора, а своего родного человека…
– Анжей! – тихо кидается она ко мне, чуть не сбивая с ног.
– Тшшш, малыш… Тише… – я прикладываю палец к губам и мягко обнимаю её одной рукой. – Всё хорошо.
– Ты что тут делаешь?! – шепчет она, заглядывая мне в глаза.
– Я кое за чем пришёл, малыха… Можешь прикрыть дверь?
– Да… – она идёт к двери, аккуратно её прикрывает. – Папа вчера сказал, что щенок что‑то вынюхал… А что он вынюхал, не сказал. Ты расскажешь?!
У меня к горлу подступает ком. Мы говорим о разных щенках. Она не понимает, что речь шла обо мне. А меня злит, что этот недоумок обсуждал такое при ребёнке. Урод моральный… В груди что‑то сжимается, от нежности к этой девочке и от горечи понимания, как далеко всё зашло… И я нихрена не могу изменить… Из-за самого её существования всё разрушилось. Мою мать убили из-за неё, потому что так она могла подтвердить измену… А это настолько больно, что я не могу в глаза ей смотреть…
– Ага… Расскажу, малышка. Обязательно… Когда будет время, – я стараюсь улыбнуться, но улыбка выходит кривой.
– Ты останешься ещё ненадолго?
– Останусь… Мне кое-что понадобится, Ника…
– Что?
– Дойдёшь для меня до ванной комнаты?
– Да, дойду. А зачем?
В этот момент дверь резко распахивается. На пороге стоит Мила. Её лицо сначала выражает лёгкое раздражение…
– Дорогая, я сколько раз говорила не закрывайся тут… – начинает она привычно, но тут замечает меня и замирает. Секунда, и её глаза расширяются от ужаса. Потом её голос срывается на крик:
– Альберт!!! А-а-а-а!!! Он здесь!
Она бросается к двери, чтобы позвать отца. Я кидаюсь за ней по узкому коридору, ведущему в их спальню, пытаюсь перехватить, но Мила успевает дотянуться до ящика стола. Её пальцы судорожно шарят внутри, и вот уже в руке блестит знакомый отблеск металла…
Время будто замедляется в эту секунду. Я вижу, как она дёргает затвор, как её руки дрожат, как глаза наполняются паникой. Всё это за считанные секунды, но для меня будто на перемотке… Она разворачивается, и в панике направляет оружие в мою сторону. Ей руки дрожат, когда мы слышим детский голос, который очень быстро возникает впереди меня… Я даже не успеваю сообразить, в какой момент это маленькое хрупкое тельце преграждает мне путь.
– Мама?!
Девочка замирает, широко раскрыв глаза, не понимая, что происходит. Прямо передо мной.
Я тут же отталкиваю её в сторону одновременно с громким оглушающим звуком выстрела… В этот момент всё остальное перестаёт существовать: нет отца, нет Милы, нет прошлого, нет будущего – только она, маленькая, испуганная, которая отлетает от меня, будто по дуновению ветра…